Как и ожидалось, кардиограмма – прям залюбоваться можно. Всего лишь обычная кратковременная межреберная невралгия. И конечно же, никакого лечения здесь не требовалось. В общем, успокоили мы его и отчалили. Ну конечно не просто так взяли и отчалили, а с вызовом. Поедем на низкое давление у женщины семидесяти трех лет. Нда… Опять одно и то же, уже и возмущаться надоело.

Открыла нам сама больная. С короткими седыми волосами, в ночной рубашке, взор мутноватый, лицо бледное. Идет слегка пошатываясь, за стенку держится.

– Ой, что со мной творится? Никогда так плохо не было, – растерянно сказала она заплетающимся языком.

– Пойдемте, пойдемте в кроватку. Там поговорим.

Улеглась, смотрит бессмысленно непонятно куда.

– Ну так что, Лидия Викторовна, что случилось-то?

– У меня с утра давление сильно поднялось – сто девяносто на сто. Выпила <препарат из группы сартанов>, подождала, а все равно не снижается. Потом таблетки <ингибитор АПФ>, <бета-блокатор>. Снизилось только до ста восьмидесяти и больше ни в какую. Я испугалась, давай дочери звонить. И вот она мне и сказала, мол, возьми под язык таблеточку нитр***ицерина. Он, говорит, очень хорошо снижает. Ну я нашла его, давно он валялся в коробке. И так мне стало плохо: голову закружило, в глазах потемнело, затошнило. До кровати кое-как доползла, бухнулась. Лежу, а комната вся вертится. Потом меня немножко поотпустило, давление измерила, а у меня сто на семьдесят! Батюшки, никогда такого не бывало! Ну я и давай сразу вам звонить.

– Лидия Викторовна, а вот такая речь не совсем внятная у вас всегда?

– Нет, раньше не было такого, а сейчас чувствую, что язык как-то плохо слушается.

– А еще что-то беспокоит?

– Да вот как-то меня в бок заносит. Хочу прямо идти, а меня в сторону уводит.

– А теперь улыбнитесь и покажите мне зубы.

– Ой, да у меня зубы-то уж сильно плохи.

– Нет, мне ваши зубы не нужны, я другое смотрю.

Ну вот, улыбка асимметричная, носогубная складка, с одной стороны, сглажена. На кардиограмме – АВ блокада I степени, единичные желудочковые экстрасистолы, нарушение проводимости по левой ножке, гипертрофия левого желудочка. Глюкоза и сатурация нормальные.

Конечно же, я мог бы проверить и ряд других симптомов. Но ни к чему это все. Ведь диагноз был как на ладони: ишемический тип острого нарушения мозгового кровообращения. Говоря более понятно – инсульт. Один из коллег, являющийся читателем моего канала, как-то попенял, мол, нарушаете вы порядок клинического обследования. Ну так вот, никаких нарушений я не допускаю. На догоспитальном этапе, проверка абсолютно всего симптомокомплекса совершенно не нужна. Если этим увлечься, то тогда мы понапрасну потеряем драгоценное время. Другому коллеге не понравилось, что я не расписываю конкретную помощь по стандартам и клиническим рекомендациям. А вот этого я не буду делать никогда. По двум причинам: во-первых, я не вправе называть конкретные лекарственные препараты. Да, иногда я их все-таки упоминаю, но не злоупотребляю этим. Во-вторых, у меня нет желания превращать свой канал в сборник стандартов и клинических рекомендаций.

– Лидия Викторовна, а вот дочкиных советов больше никогда не слушайте! Это опасно для жизни!

Нет, это ж надо такое удумать, чтобы нитр***ицерином специально давление снижать! Ведь он его не снижает, а резко роняет. И в такой ситуации, кровь оттекает от головного мозга, оставляя его на голодном пайке. Ну а совсем уж обделенный участок мозга, обидевшись, отмирает.

Сделали мы все, что по стандарту положено, в том числе, покапали замечательным метаболическим препаратом.