Дождичек моросит, будто осенний. Жара ушла, но, к сожалению, не насовсем. Через несколько дней обещала вернуться. Ну и хоть так-то хорошо, передышка будет.

У входа в медицинский корпус, дымили коллеги и что-то оживленно обсуждали.

– Здравствуйте, Юрий Иваныч! – поприветствовал меня фельдшер Шувалов. – Вы представляете, сегодня ночью один урод весь наш чемодан распотрошил!

– Это как, на вызове, что ли?

– Не, не на вызове. Короче, мы алкаша с травмой головы повезли в травмпункт. А когда я стал его из машины выводить, смотрю – все содержимое валяется. Видать спирт или наркотики искал. Но потом проверили – нет, все нормально, ничего не украл, не разбил, вот только собирать замучались.

– Так вы что, не вместе с ним ехали?

– Нет, конечно, мы же с Мариной в кабине ехали.

– Василий, ты уж прости меня за занудство, но хотя бы один из медиков обязательно должен находиться с больным в салоне. А так получается, что он был самому себе предоставлен. Ведь такой мог что угодно сотворить, перебить все, что можно или вообще поджечь. Ну а если ему по-настоящему стало бы плохо? А если клиническая смерть? И что? Как вы об этом узнаете, сидя в кабине?

– Да многие в кабине ездят и ничего.

– Василий, да случись чего, отвечать будут не те, многие, а конкретно ваша бригада.

– Ладно, Юрий Иваныч, я обязательно учту! – формально вежливо ответил он и отвернулся, давая понять, что наш диалог завершен.

По причине воскресного дня, конференции не будет. Но, не вся администрация отдыхает. Главный фельдшер Андрей Ильич объявил охоту на сотрудников. Подходит к каждому и просит расписаться в журнале о пройденной учебе по оспе обезьян.

– О, Юрий Иваныч, распишись, пожалуйста!

– Распишусь, конечно, вот только мне непонятно, а какое ты имеешь отношение к обезьяньей оспе?

– Иваныч, не говори мне ничего. Ты лучше у главного это спроси. Он же на меня вообще всю эпидемиологию повесил. Я и за прививки сотрудников должен отвечать, и санэпидрежим контролировать, и черт знает, чего я еще не обязан! Заикнулся я было, чтоб эпидемиолога приняли хотя бы на четверть ставки. И что? Разорался, как бешеный, сказал, что я работать не хочу. В общем, разговор закончился стандартно: «Не нравится – уходи!».

– Нда, зато наградили его орденом Пирогова! Вот только за какие такие заслуги, интересно?

– За какие… известно, за какие. За героический труд по ухудшению жизни подчиненных. И ведь заметь, Иваныч, выездных, которые на износ пашут, жизни спасают, наградили грамотами. А ему, кабинетному работнику, который забыл, как больные выглядят, аж целый орден повесили!

– Да, ты прав, Андрей Ильич! Но, ходят слухи, что Попова собираются убрать с должности директора Депздрава. Так что, без покровительства другана он останется. Может, надолго и не задержится?

– Нет, Иваныч. Я в этом плане пессимист. Г…о не тонет. И никуда оно не денется. А если и денется, то на его место другой такой же придет. Ведь наверняка же им всем установка дана: делать для подчиненных только плохое.

По сложившейся традиции, первый вызов дали в начале десятого. Поедем к мужчине пятидесяти лет, лежащему без сознания на обочине проезжей части. Вызов передан через службу «112». Ну что за <нецензурная брань>! Нет, с непрофильными вызовами я смирился, как с неизбежным злом.