Ну вот как хорошо, обед разрешили. Стоим на светофоре. Рядом с нами пристроилась черная вазовская «десятка», изрыгающая до невозможности громкую музыку. Водитель, коротко стриженный молодой человек в солнцезащитных очках, невозмутимо жевал жвачку. Не понимаю я таких людей. Что они хотят этим показать? Что жизнь удалась? Ну тогда, для того, чтобы полностью соответствовать имиджу успешного человека, нужно и машину купить посолиднее. Не получается? Да не вопрос! Но тогда веди себя поскромнее, не понтуйся и не выставляй себя клоуном! Все, поехали, наконец-то.

У входа в медицинский корпус, злоупотреблял никотином врач бригады интенсивной терапии Игорь Виноградов.

– Здорова, Игорь! Как дела, чего не весел?

– Да ну на фиг это веселье. Дурак я, Иваныч. Дурак, что в БИТы напросился.

– Ну а зачем напрашивался?

– Да просто надоело на общаке. Достали все эти головные боли, высокие давления, пьянь-рвань всякая. Профессиональная гордость взыграла. Думаю, врач я или кто? Ну а когда в БИТы перешел, стали по-настоящему серьезные вызовы давать. А самое главное, теперь на себя уже никого не вызовешь, сам справляйся, ведь ты же БИТ! А пьянь никуда не делась. Вызывают на «без сознания», а там банальная алкота.

– Так ты же заранее должен был это знать, ведь не первый же день на скорой.

– Знать-то знал, но думал, что легко справлюсь. В общем, не рассчитал я своих сил…

– Ну что ж, тогда просись снова на «общак».

– Да, придется. Вот только неудобняк теперь.

– Ничего, зато будешь спокойно себя чувствовать.

Здесь надо заметить, что в «скоропомощном» минздравовском приказе триста восемьдесят восемь эн, бригады интенсивной терапии теперь не предусмотрены. На нашей скорой, официально они являются общепрофильными. Ну а по факту, им дают вызовы действительно сложные.

Раз уж Викентич меня обнадежил, пошел и принял горизонтальное положение. И не обманул он, следующий вызов дали только в четвертом часу. Поедем к мужчине сорока лет, который без сознания лежал под окнами многоэтажки. Процентов девяносто девять, что там пьянус поганус, но и от другого тоже нельзя зарекаться.

Господин с голым торсом, лежал на неухоженном газоне, усыпанном разнообразным мусором.

– Уважаемый! Уважаемый, просыпаемся! Все-все, просыпаемся!

Морщась от ароматной нашатырки, он открыл глаза и удивленно заозирался, будто впервые увидел окружающий мир.

– А че такое-то, а? Че случилось-то? – спросил он и сел на задницу.

– Ну как что? Это тебя нужно спросить. Лежишь тут, людей пугаешь, они уж небось подумали, что ты помер.

– Да мы с мужиками в гаражах пивка попили. Я и не помню, как ушел оттуда.

– А где живешь-то?

– На Белинского.

– Так это и есть Белинского.

– Во, блин! А я и не узнал сразу-то! Я в сто семнадцатом живу, тут недалеко. Мужики, отпустите меня, а?

– Да конечно отпустим! Только ты нам свои данные скажи.

Ну и хорошо, что никуда везти не пришлось. Побольше бы таких вызовов, хоть и непрофильных, но зато простых до примитивности.

Вот и еще вызовок: психоз у молодого человека двадцати пяти лет. Знакомый больной. На учете уж года три. За последний год мы дважды у него были. «Голоса» его одолевают. Не успеет из больницы выписаться, как все по новой начинается. А так, он паренек спокойный, покладистый. У него мама врач, контролирует его состояние.

Перепуганная мама больного встретила нас на улице:

– Здравствуйте, не ходите туда, он агрессивный! Я его никогда таким не видела! Он, как только услышал, что я скорую вызываю, ударил меня и телефон выбил! Не знаю, что с ним случилось!

– Да, удивительно, он же всегда такой спокойный был, покладистый.