У крыльца задумчиво отравлял атмосферу табачным дымом старший врач смены Александр Викентич.

– Это как так-то? Ведь это всем со студенческой скамьи вдалбливают, что при остром животе никакого обезболивания!

– Ничего он не объяснил. Только спросил: «А че такого-то?». Но это еще не все. Смотрю, в карточке написан френикус-симптом. Но я ведь …опой чую, что он его от балды вписал! Ну и спрашиваю, мол, объясни, что это такое? Он помялся немного и говорит, что это болезненность при поколачивании по реберной дуге справа. Нет, говорю, неправильно. То, что ты сказал – это симптом Ортнера-Грекова. А френикус-симптом – это болезненность при надавливании между ножками грудино-ключично-сосцевидной мышцы в надключичной области, в проекции диафрагмального нерва на шее. Покажи, говорю, где эта мышца находится? И ты представляешь, он начал у себя на животе что-то искать! Ему даже <по фигу> на слова «в надключичной области»! Ну вот скажи, Иваныч, куда катится наше образование, а?

– Ну ладно, хоть у себя, а не у тебя начал искать. Викентич, образование уже скатилось ниже плинтуса. А теперь стремится к минус бесконечности.

– Ты это, Иваныч, не переживай, никто тебя не будет дергать куда попало. Пошел бы он на фиг этот шеф!

– Спасибо, Викентич!

Ну и ладненько, зашел в диспетчерскую, карточки свои сдал на закрытие, а потом мы с моими фельдшерами в «телевизионке» уселись. Только Гера взял пульт, как вызов прилетел. Поедем в отдел полиции к молодому человеку двадцати трех лет, у которого психоз случился. Не, ну мы уж, конечно, обнаглели: средь бела дня перед телевизором расселись, да еще и скривились недовольно, когда вызов пришел!

В дежурной части, немолодой майор рассказал:

– Этот деятель во дворах людей гонял.

– А это как?

– Ну как, всех, кого видел, разгонял, грозился застрелить.

– А было из чего?

– Нет, ничего у него не было. Удивительно, как ему морду-то не начистили! Но люди, наверное, поняли, что он неадекватный. Ну вот, пэпээсники его сюда привезли, он тут какую-то околесицу стал нести, требовал выдать ему оружие. Короче, идите, разбирайтесь с ним.

В зарешеченной клетке колбасился прилично одетый, аккуратно подстриженный молодой человек.

– Дайте мне автомат, пистолет и броник! Товарищ майор, мне еще долго ждать, а? Кто меня сменит? – кричал он, одновременно стуча по клетке.

– Так, Никита, отвлекись немного, давай сначала побеседуем.

– О! А вы кто? – он посмотрел на нас с таким удивлением, будто космических пришельцев увидел.

– Мы – скорая помошь.

– А вы специально ко мне, что ли, приехали? Но я вроде ничем не болею. А вообще нет, у меня триппер мозга! – и после этих слов, Никита заливисто расхохотался.

– Замечательно, мы как раз на этом специализируемся. Скажи, Никита, за что тебя сюда привезли?

– Ни за что, – возмущенно ответил он. – Меня привезли, чтобы оружие выдать, броник и каску. Меня в караул поставили, чтоб границу охранять.

– А кто поставил?

– Не, вы прикалываетесь, что ли? Вы че, не знаете, что за выдачу военной тайны, ждет расстрел?

– Ну хорошо, я не буду спрашивать «кто?». Вопрос поставлю по-другому: как тебе передали этот приказ? Кто-то лично приказал?

– Да я просто это понял и все.