– Все понятно, давай одевайся и в больницу поедем. Соберите ему, пожалуйста, полотенце, тапки, штаны, трусы, носки, зубную пасту.

– Ой, так вы его увезете, что ли? Может, просто прокапаете его?

– К сожалению, никакое капанье тут не поможет. Ему нужно серьезно и долго лечиться.

– А куда вы его повезете?

– В психиатрическую больницу.

– Ой, мамочки! Так он дураком, что ли, стал?

– Нет, дураком он не стал. У него – психическое расстройство. И это не приговор. Вполне возможно достичь стойкой, пожизненной ремиссии.

– А что с ним такое-то? Белая горячка, что ли?

– Не буду я сейчас диагнозами кидаться. Единственное, что могу сказать точно – это не белая горячка.

Больной послушался, встал с дивана, но тут же застыл, склонив голову и безвольно опустив руки.

– Вадим, что случилось? Давай, одевайся!

– У меня руки не поднимаются, – беспомощно ответил он.

Жена помогла ему одеться-обуться, после чего, он медленно-медленно пошел, поддерживаемый фельдшерами.

Написал я Вадиму кататонический синдром. Нет, разумеется, это был неокончательный диагноз. Да по сути-то, это даже и не диагноз, а констатация факта, что имели место двигательные нарушения, вызванные психическим расстройством. Каким именно расстройством? А дебютировавшим шизофреническим процессом, который был ярко написан на больном. Та же монотонность, и мимоговорение во всей красе. Да, есть такое понятие в психиатрии, означающее ответ «мимо» вопроса. Вадима спросили о самочувствии, а он ответил про огурцы и брюки. Однако шизофрения легким росчерком пера не рисуется. Пройдет время и этот диагноз вызреет, подобно спелому плоду.

Вот и следующий вызовок. Поедем на травму руки с кровотечением у женщины сорока трех лет.

Открыла нам подруга пострадавшей, обдав нас густым алкогольным духом. Нда, словно в бутыль со спиртом носом залез. А в квартире-то, как на бойне: весь пол сплошняком залит, аж под ногами чавкает. Ну надо же, не догадался бахилы надеть! Сама пострадавшая, бледная, как полотно и обессилевшая, лежала на грязной постели.

Так, давление сто на шестьдесят, пульс частит. Понятно: геморрагический шок развился. Виталий с Герой быстро катетеризировали вены на обеих руках и стали щедро лить. Причем в одну из бутылок добавили вазопрессор. Рану обработали, кровотечение остановили. А вот теперь, можно и к расспросам приступить:

– Что случилось-то?

– Стала колбасу резать и случайно руку порезала.

– Ну уж нет! Так нельзя случайно порезаться. Эта рана появилась оттого, что вы за лезвие ножа схватились. Вы защищались?

– Нет, случайно…

– Машка, да ты чего?! – возмутилась подруга. – <Фиг ли> ты его покрываешь-то?! Говори, все, как есть! Он же прирежет тебя, дуру!

– Нет, не надо ничего!

– Ну, как хочешь, тогда я сама скажу! Короче, ееный дружок, Генка Шаров, чуть не зарезал ее! Он хотел ножом ткнуть, но она схватилась за него и отскочила, а я как раз подбежала и сковородой ему по башке дала! Ну он и убежал. Я хотела ментов вызвать, а эта дура орет «Не надо, не надо!».

– Вот теперь, все понятно.

А дальше была целая эпопея с поиском помощников, чтоб снести Марию к машине. Соседские мужчины все, как один, наотрез отказались. Обычно, в таких безвыходных ситуациях, мы спасателей вызываем. Но, к счастью, не пришлось этого делать. Постарались мои парни, нашли на улице двоих поддатеньких мужичков. И на мой взгляд, такие пьяницы зачастую бывают отзывчивее и бескорыстнее, чем некоторые «приличные» люди.