Антон поднял ладони, повернулся и удалился вглубь квартиры.

— Так в чем дело? — спросил Никлас.

Он уселся на деревянный стул. Чарли смотрела на его прыгающие колени. Нервозность? Ломка?

— Речь идет о твоей племяннице, — сказал Андерс. — Беатрис.

— Беатрис? — переспросил Никлас, словно имя было ему незнакомо. — А что с ней такое?

Он потянулся к пепельнице на столе, нашел окурок и дрожащими руками закурил.

— Она пропала, — сказала Чарли.

— Пропала? — Никлас недоуменно уставился на Чарли.

— Да. Вероятно, ты читал в газетах или видел в новостях, что в Хаммарё пропал младенец? Пропавший ребенок — это дочь Фриды. Беатрис.

— Я не знал, — пробормотал Никлас. Резко поднявшись, он отошел к переполненной мойке, отвернул кран так, что вода брызнула на пол. — Что вы имеете в виду? В каком смысле пропала?

Чарли кратко изложила ему, что произошло. Никлас обернулся и уставился на нее, словно до конца не понимая.

— Но… где-то же она должна быть?

— Да, — согласился Андерс. — Именно это мы и пытаемся выяснить — где она.

— Но… почему? — пробормотал Никлас. — Почему мне никто ничего не сказал? Почему Фрида не позвонила мне?

«Потому что она на тебя больше не рассчитывает», — подумала Чарли.

— Может быть, тебе стоит закрыть кран? — сказал Андерс, указывая на мойку, где по-прежнему лилась вода.

Никлас обернулся и закрыл кран.

— Так что я могу сделать? — спросил он. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Все, что ты можешь сделать, — это ответить на наши вопросы, — сказала Чарли. — Ты встречался с Беатрис?

Никлас тянул с ответом, глядя в окно, где висела сикось-накось сломанная рулонная штора.

— Один раз я встретил ее в городе. В смысле, Фриду. Она шла с коляской. Тогда я ее увидел — Беатрис. Она была… такая хорошенькая, черт подери! Самый прекрасный ребенок, какого я видел в жизни. Но я был под кайфом, так что Фрида не дала мне ее… подержать. Даже погладить не дала. По-моему, это уже перебор, правда? В смысле — я ведь незаразный.

Он посмотрел на Андерса.

— Думаю, дело не в этом, — ответил Андерс. — Вероятно, твоя сестра не хотела, чтобы ее ребенка окружали люди, находящиеся в состоянии наркотического опьянения. Это можно понять.

— Я просто хотел ее погладить, — пробормотал Никлас.

— Как бы ты мог описать свои отношения с Фридой? — спросила Чарли.

— У нас все было хорошо, пока мы были маленькие, — ответил Никлас. — Мы… мы заботились друг о друге, вернее, в основном она заботилась обо мне, хотя я на год старше. Я всегда воспринимал ее скорее как старшую сестру — наверное, потому, что у меня в голове пустота.

Он постучал себе по лбу.

— По крайней мере, хорошо, что мы были друг у друга, когда мама с папой напивались до чертиков и жили непонятно как.

— А что потом? — спросила Чарли.

— Потом?

— Да, что произошло с вашими отношениями? Ты сказал, что все было хорошо, пока вы были маленькие. А как сейчас?

— Она изменилась, — буркнул Никлас. — Предала меня.

— В каком смысле предала?

— Отказалась давать мне денег и добилась, чтобы меня забрали в центр — против моей воли.