— Ты чего орешь? — спросил он.

— Я просто хотел спросить, как на самом деле зовут Черно-белого.

— Кажется… нет, черт, я не знаю. Я думал, его так и зовут — Черно-белый.

— Это просто прозвище, — пожал плечами Никлас. — Сам сообрази.

— Да не знаю я, черт меня дери, — буркнул Антон.

Никлас обернулся к Чарли и объяснил:

— Он, типа, белый на одной стороне — кожа, волосы, все. Очень забавно выглядит.

— Он что-то натворил? — спросил Антон. Он тем временем подошел к холодильнику и теперь обозревал совершенно пустые полки.

— Нет, это про Фридину малявку, — пояснил Николас. — Ее кто-то уволок.

— Черно-белый? — спросил Антон. Закрыв дверь холодильника, он уставился на них.

— Нет, — ответила Чарли.

— Но мы должны что-нибудь предпринять! — воскликнул Антон. — Как там Фрида?

— Ты знаешь Фриду? — спросила Чарли. — Вы с ней… друзья?

— Мы с ней учились в одном классе с первого по девятый, и поначалу она вела себя довольно странно. Всегда держалась одна, на переменках сидела и читала. Но потом с ней что-то случилось. Кажется, летом после восьмого… и она вдруг… — Он поднес сложенную лодочкой ладонь к груди, желая показать, что же произошло тем летом. — Она стала просто офигенно красивая.

— Да брось, Антон! — фыркнул Никлас. — Между прочим, ты говоришь о моей сестре!

— Я просто говорю, как есть, — ответил Антон. — Я хочу сказать — всякий парень, у кого были глаза и сердце, мечтал о Фриде. К тому же с ней было весело, — продолжал он, словно понял это только сейчас. — Интересно общаться. Но потом, когда она сошлась с этим придурком, она словно увяла. Просто больно видеть.

— Вот именно, а могла бы пропить свою жизнь, как мы с тобой, — вставил Никлас, — вместо того, чтобы выходить замуж за миллиардера.

Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон, и Антон исчез.

Андерс решил продолжить тему, с которой они сбились, когда появился Антон.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что его выдавили? — спросил он. — Этого третьего, Черно-белого?

— Я точно не знаю, — ответил Никлас, — но он что-то бухтел об этом по пьяной лавочке, типа что Густав и Давид трахнули его в зад… в смысле, не буквально…

— Мы поняли, — нетерпеливо проговорила Чарли. — А еще что-нибудь он сказал? Рассказывал, как именно они его обманули?

Никлас покачал головой. Не то чтобы они сидели и вели какие-то глубокие беседы, а он вообще не в состоянии долго слушать людей, которые считают, что их облапошили. Надоело это.

— Стало быть, ты не знаешь, насколько это правда? — спросил Андерс.

— Уверен — что-то в этом есть, — ответил Никлас. — Уж если я что и знаю о Густаве Пальмгрене, так это то, что он аморальный тип.

— Вы с ним ссорились? — спросила Чарли.

Никлас наморщил лоб и ответил, что не помнит, но он наверняка звонил зятю по пьяни и обзывал его всякими словами.

— Почему?

— А разве я не сказал?

— Ты сказал, что Густав аморальный тип.

— И скряга, — добавил Никлас. — Аморальный тип и скряга.

— Вы ругались из-за денег?

— Нет, это я только с сеструхой ругался.