Или вот к нему в Выборг, по величайшему дозволению князя Новгородского, должен был прибыть сам Даниил Шуйский из Твери. Потомок тех самых Шуйских. Тоже не просто так. Что ему здесь делать — непонятно. Но умысел какой-то имелся. А воеводе теперь сиди да разгадывай.

К тому же имелись дела и поважнее, чем нечисть гонять и члена великой семьи встречать. Умерла старуха Спешница, которая по силе почти ровней Шеремету была. А ее смерть совсем странной вышла.

По годам она и за сотню не перевалила. Единственное, рубежницей стала поздно, потому и выглядела старухой. Захоти, конечно, так помолодела бы. Женщины подобным часто балуются, когда хист получают. Да что там говорить, и мужики многие. Да вот только Спешница мудра была не по годам, не стала на такое промысел тратить.

И по силе почти равна Шеремету, хотя он вон сколько прожил. Тут дело, конечно, в хисте. Тот у нее особый был. С таким можно возвыситься быстро, но сгореть как спичка.

Жаль было Спешницу Шеремету, очень жаль. Сколько она ему помогала — уже и не перечесть. Он ей даже квартиру новую выбил, куда почти насильно старуху вселил.

Но больше всего сейчас воеводу интересовало вот что: отчего молодая и полная сил рубежница умерла и у кого теперь ее хист?

Кончину ее почуяли. Уж на то у него обученные люди есть. К примеру, Федя Моровой, у которого благодать на смерти чужан завязана. Хист старый, ему от отца перешел, а тому от деда. И у каждого было прозвище Кровавый. Потому что во всех войнах участвовали. Не жалея себя, врагов губили.

А вот Федя оказался более сообразительным. Смекнул, что не обязательно лично людей убивать. Достаточно находиться рядом с ними, когда те умирают. И, не будь дураком, устроился в дом престарелых медбратом. Точнее, числился. Трех лет не прошло, как рубеж ведуна перешагнул. Дальше, конечно, дело застопорилось, хист с каждым рубцом все большего и большего хочет. Потому Феде выбор пал: либо душегубцем великим быть, либо пыл свой поумерить да довольствоваться чем есть. Моровой выбрал второе.

Но именно он первым и сообщил про Спешницу. У каждого рубежника, когда он грань после пяти рубцов переходит, умение особое открывается. Кто-то говорит, что хист дает то, чего человеку больше всего хочется. Другие заявляют, что, скорее, самое необходимое.

Так или иначе, но Федя Моровой стал чувствовать смерть знакомых ему рубежников, как наступившую, так и предстоящую. Кто ведает, будь он сильнее — кощеем, к слову, а не ведуном, — может, и удалось бы старуху спасти или хотя бы ее хист в нужные руки передать.

А таких у воеводы было предостаточно. Семей рубежников много, а вот хист у каждого свой. Ладно если родитель отпрыску своему отдаст при смерти — это одно. А что делать, когда детей трое или четверо? То-то и оно.

Бывает, что великие семьи между собой передерутся, чтобы в очередь встать. Да такие взятки предлагают — можно несколько Выборгов купить.

А ведь есть еще и приспешники. Это те из людей, кто в рубежные тайны посвящен и прислуживает всю жизнь в надежде на промысел. По закону, такие через двадцать пять лет право на хист имеют, если свободный будет. Ведь рубежники за них налог в казну платят. Зачастую, конечно, приспешников волындают или дают тот промысел, который не особо и нужен кому. Но и подобным смердам надобно иногда кость бросать. Чтобы понимали: рубежниками служить выгодно и приятно. Всегда есть шанс вырваться из своей обрыдлой жизни.

Бывали еще и захожие люди — самые скверные, как считал Шеремет. Кому хист буквально на голову свалился. К примеру, случайно рубежник передал или еще, чего доброго, хист сам человека нашел. Подобное вообще редко было.