— Хочешь сказать, что это было в первый и последний раз?

— Истинно так. Все бывает. Вместе живем, хлеб жуем, а иногда подсаливаем.

Вот этого я вообще не понял. Ну да ладно.

— Тогда скажи, что случается с бесами, которые рубежникам не служат.

Григорий шумно засопел, засуетился, словно подыскивая нужное место для рассказа. В итоге забрался на свое новое кресло и уперся руками в боковины.

— Бесы вообще одиночки, в отличие от чертей тех же. Тяжело нам вместе жить. Даже если бесенок рождается, отец от матери уходит. Иначе ребятенку жизни не даст.

— Высокие отношения, — не смог не прокомментировать я.

— Да и мать, как только бесенок подрастет, сразу ему жилье подыскивает. Обычно стараются к рубежникам отдать, у кого хист…

Тут Григорий вновь поежился, словно признаваться в подобном ему было крайне неприятно.

— У кого хист к худу тяготеет. Неслучайно ведь всегда говорили, что бесы злым колдунам служат.

— Погоди, но как ты…

— … у Спешницы оказался, хозяйки прошлой то бишь? Да я с детства был не такой, как все, неправильный. Нет, по греховству меня матушка даже хвалила. Завистлив, алчен, распутен, ленив. Только я домашний бесенок всегда был, не дворовой. Ни за себя постоять, ни злобу настоящую испытать. Разве что когда на воле оказываюсь, то что-то со мной происходит.

— Ты же вроде говорил, что не в себе на воле?

— Как раз в себе, хозяин, — угрюмо ответил Григорий. — Бес и должен таким быть. Чтобы подметки под ним горели. Одним взглядом страх внушать. Я же… не люблю всего этого. Когда гнев разум застилает.

Он махнул рукой и тяжело вздохнул. Мне даже не по себе стало. Ну что я за рубежник такой? Каждую последнюю нечисть жалко. Хотя, Григорий — совсем не последняя.

— Ладно, мир, — я протянул ему руку.

Бес соскочил с новенькой мебели и торопливо пожал руку. Будто боялся, что я передумаю.

— Кресло, кстати, твое. Спать будешь на нем.

— Правильно, хозяин, заслужил обиду твою, признаю, — опустил голову бес. — В былые времена из избы на холод бы выгнали.

— Ты офигел, что ли? Оно вообще-то раскладывается и с ортопедическим матрасом внутри.

Вот теперь Григорий оживился. После демонстрации долго и придирчиво оглядывал мебель. Внимательно слушал, что значит «ортопедический». А в конце презентации попрыгал несколько раз, проверяя крепость кресла.

— Хозяин, а ты собираешься, может, куда в ближайшее время?

— Свою подружку хочешь позвать?

— А если даже так? — с самым бессовестным видом ответил вопросом на вопрос Григорий.

Да, разгон у моего соседа от виноватого недотепы до наглого сексуального маньяка — всего пара секунд. Что уж тут скажешь — бес.

— Скоро. Вот только ты со мной пойдешь, для профилактики. Возражения и споры не принимаются.

Я хотел выдать сразу весь расклад, но меня отвлек телефонный звонок. Номер был неизвестный. Надо же, давно меня не беспокоили спамеры из всяких банков. Хотя, я все же нажал на зеленую трубку.

— Матвей, здравствуйте, это Маргарита. Маргарита Тихомирова.

У меня внутри все оборвалось. Голос оказался знакомый и взволнованный. Интересно, откуда она мой номер узнала? Костян сказал? Сейчас было важно другое. Я чувствовал, что собеседница вот-вот скажет что-то неприятное. На плохие новости у меня было особое предчувствие. И оно в очередной раз не подвело.

— Здравствуйте, Маргарита.

— Не знаю, зачем вам звоню. Хотела извиниться за тот разговор. Мы вчера из Германии прилетели. Врачи провели полную диагностику, с Димочкой все в порядке.