— Но ведь ребенок…

— Каждый день кто-нибудь умирает, — равнодушно пожала плечами Инга. — Ты просто мало живешь, еще не привык к этому. Хочешь убить лешачиху — ты тоже в своем праве. Ты — рубежник, она — нечисть. После можно сказать, что эти люди тебе близки, а она их обидела. Нечисть всегда либо служит нам, либо старается не путаться под ногами. Только учти тот факт, что ты еще слаб. И едва ли одолеешь ее в открытом противостоянии.

Теперь она поднялась, погладила меня по плечу, проходя мимо. Будто пыталась ободрить. Так воспитатели успокаивают маленьких детей, которые увидели, как раздавили жуков на прогулке.

Правда, у выхода Инга остановилась. Она словно сама сомневалась в том, что хотела сказать. Однако в конечном итоге произнесла:

— И на будущее. Если не можешь одолеть противника в честном бою, попробуй подружиться с его врагами. С нечистью работает превосходно. Впрочем, и со всеми остальными тоже.

Она покинула заведение, и вместе со звоном колокольчика ожило и кафе. Вышло из подсобки сразу два официанта — один забрал чашку у меня со стола, другой стал переставлять стулья. Следом ввалилась громкая группа туристов, а за ней еще несколько посетителей. На кухне что-то зашипело, ожил кофейный автомат.

Наверное, захоти я, смог бы вернуть с помощью хиста тишину в эту богадельню. Но сейчас меня интересовало другое. Даже не равнодушие Инги по отношению к чужанам, а подленькое молчание Григория, который и не заикнулся про недоброжелателей нечисти.

— Кто враги лешачихи? — спросил я, чувствуя, что начинаю закипать.

Портсигар в кармане стал не просто подрагивать. Он самым натуральным образом зашевелился, будто пытаясь сбежать.

— Кто⁈ Враги⁈ Лешачихи⁈

Я чеканил каждое слово. Придавливал его хистом. И у Григория просто не было выбора:

— Черти! Черти!

Глава 15

Всю дорогу назад Григорий пытался поговорить со мной. Более того, даже позволил себе неслыханную дерзость. Он вылез из табакерки и устроился на переднем сиденье. Правда, хватило его ненадолго.

Окружающая действительность давила на беса, причем очень странным образом. Григорий начал метаться по салону, глаза у него сделались бешеные, а волосы встали дыбом. Еще чуть-чуть — и метнулся бы под педали, как полоумный кот. Потому я приказал ему убраться обратно в портсигар и больше не вылезать. И Григорий внял моим словам, как самый послушный в мире бес.

И это было единственное, что я сказал нечисти за весь путь обратно.

Меня взбесило утаивание информации Григорием. Я помнил, что он говорил. Бес сделает все, лишь бы его жизнь была комфортной и беззаботной. А разборка с лешачихой в эту жизнь точно не вписывалась. Не удивлюсь, что по прошествии времени он бы попросту попытался все замять. Мол, слишком много воды утекло, мальчик уже точно умер, давай выпьем водочки и помянем.

Я злился. Очень сильно, как не злился давно. Я человек мирный, и вывести меня из себя — задача сложная. У Григория получилось. Он вообще оказался мужик довольно способный. Правда, на разные деструктивные дела. Интересно, у них есть какая-то общеобразовательная школа для бесов, где нечисть учат доводить людей? Григорий там был бы круглым отличником.

В свое оправдание бес говорил, что черти могут вообще ничего не знать и к словам рубежницы стоит относиться со скепсисом. Согласен. Вот только если существовал хоть какой-нибудь шанс выручить мальчишку, по мне, им надо было пользоваться.

Еще Григорий говорил, что связываться с чертями — себя не уважать. С ними даже сама нечисть старается не вести дел. Объегорят и глазом не моргнут. Я про себя ответил, что в этом они невероятно похожи на бесов. Те тоже имеют довольно гибкую мораль и делают именно то, что выгодно им.

Хотя меня сильно интересовало, для чего Инга вообще сообщила про чертей? Хотела помочь или наоборот? Вдруг решила испытать, посмотреть, чего я стою и можно ли в будущем со мной вести дела? Ведь она рассчиталась серебром за приспешницу и теперь ничего не должна.