— Если ты хочешь позубоскалить на эту тему, то скажу сразу — ничего не было, — сказал я. — Мы просто спали, пусть и в одной кровати.

— Матвей, ты параноишь. Девочка ничего такого не сказала, — вошла следом Инга.

— Зато посмотрела. Я немного в женщинах понимаю…

— Разве что совсем немного, — фыркнула Наталья. — Инга, ты готова?

— Да. Главное, чтобы была готова ты.

— Я ждала этого дня много лет.

В БДСМ-клуб едут? Ох уж эти мне загадки… За сим мы распрощались, и женщины покинули мой дом. А я пошел допивать чай, попутно рассматривая громадные листья папоротника. К слову, выглядели они действительно странно — на свету отливали серым, будто бы дымчатым цветом. Сразу видно, не из нашего мира растение. Интересно, Травница много чего выращивает иномирного в той самой оранжерее?

— Да, хозяин, сколько живу с тобой, а иногда ты меня удивляешь, — признался Гриша, залезая на стул. — У тебя в постели голая баба, а ты так сплоховал. Правда не отфитилил ее, что ли?

— Во-первых, я был не в состоянии что-либо сделать. Во-вторых, очень часто секс ничего кроме проблем доставить не может. Это именно тот случай.

— Зря. Сговорчивее стала бы бабенка, это как пить дать. Ладно, научу тебя с женщинами обращаться.

— Можно без этого? Я знаю, как покупать водку и наливать ее в стакан.

— Я ж от чистого сердца. Ну и ходи бобылем. Только скажи, ты же не собираешься меня к этой Инге отправить?

— Гриша, поди вон, мне подумать надо.

Бес, ворча, покинул кухню. А уже в зале из-за чего-то накричал на Митю. Дом, мать его, милый дом…

Я же взял листья папоротника в руки. Легко сказать — настройся. А как? Инструкции не прилагалось. Но Врановой сказал, что я могу это сделать в любой момент. Вроде как связь у меня с ним уже такая крепкая, что ножом не разрежешь.

Что я знаю о рубежнике? Что он управляет птичками. Что запах у него довольно специфический. Если говорить толерантно, пах он как человек, альтернативно воспринимающий гигиенические процедуры. А еще помню, несло какой-то затхлой водой и…

Внезапно вся гамма запахов сложилась в некое единое целое. Можно было даже сказать, что я «вижу» его. Тонкий шлейф, едва колышущийся в воздухе.

Я собрался за какую-то минуту и убрал листья на Слово. А затем выскочил на улицу. Шлейф никуда не делся. Более того, он продолжал плыть по воздуху, по направлению к трассе. Я завел «Зверя» и «встал на след».

Что еду правильно, понял, уже покинув Выборг. Здесь шлейф стал толще и будто осязаемее. Раньше он был полупрозрачным, а теперь обрел яркие краски. И еще, помимо визуальной составляющей, запах стал ярче. От вони тухлой воды даже глаза заслезились.

Но это полбеды. Что мне понравилось меньше всего — я следовал вчерашней дорогой. Я очень надеялся, что Врановой укрылся где-то в лесу. Но позже понял, что это было бы глупо. Буквально самоубийство, в каком бы состоянии ни находился леший. Логично, что рубежник сбежал в сторону болот.

Ехал я долго, чувствуя странную тревогу. Вот вроде делаю все правильно, а на душе — ощущение беды. Проклятый внутренний голос, который редко ошибается. Я оглянулся в зеркало заднего вида, и на краткий миг показалась знакомая синяя машина. Но именно что показалась. Стоило чуть сбросить скорость, как меня обогнало красное авто такой же марки, как у Наташи. Разве что с усатым мужиком за рулем.

Не знаю, как там с депиляцией у приспешницы Инги, но едва ли у нее за пару часов могла вымахать такая растительность под носом. И, что еще менее вероятно, она точно не успела бы перекрасить машину. Мотя, чего ж ты так дергаешься?

Вскоре пришлось свернуть на проселочную дорогу.