По поводу последнего я думал всякое пошлое — все-таки сожительство с бесом дало свои плоды. Оказалось все гораздо прозаичнее. Кикимора не стряпала, не стирала, не убиралась по дому. А вот все, где надо было шить и прясть, — это только в путь.

Лично я считал, что и последним ее озадачивать не буду. Что-то подсказывало, что еще хуже все выйдет. Покушать уж и сами приготовим. У меня вон и бес намострячился кашеварить, хотя тоже поначалу выкобенивался.

В итоге мы все-таки ударили по рукам. Из неприятного — меня чуть поцарапали длинные потрескавшиеся ногти. Вот постричь их я точно заставлю.

Как только мы добрались до двери, вышла небольшая заминка. Мы все покинули дом, а кикимора осталась внутри, жалобно позвав меня:

— Матвей…

Вместо меня по лбу хлопнул бес. И сразу объяснил:

— Если ее сюда рубежница привела, то кикимора, получается, к дому привязана. Как домовой тот же или банник. Сколько историй было, когда изба сгорит, а нечисть на развалинах живет.

— И что, по собственной воле его покинуть не может?

— Почему же? Просто ей вроде как предложение нужно сделать, — сказал бес.

— А можно как-то без этого? Я сегодня венчаться не собирался.

— Если очень надо, дяденька, я могу, — неожиданно подал голос Митька.

— Вы больные оба, что ли? — искренне возмутился Гриша. — Уважить нечисть надо. Ставишь сапог на порог, говоришь что-то вроде: «Домовой, домовой, тут послужил, пойдем и в мой дом». Ну, с небольшими поправками.

— И где мне сапог брать?

Марфа выручила и здесь. Когда мы вернулись в дом, она провела нас к гардеробу, где стояла обувь умершей хозяйки. Я выбрал самый высокий красный сапог. Там же не говорилось, что он обязательно должен быть мужским.

— Кикимора, кикимора, тут послужила, пойдем и в мой дом.

Нечисть словно того и ожидала. Марфа с невероятной ловкостью прыгнула в сапог, демонстрируя в очередной раз наплевательское отношение к физике. Но это ничего, к этому я привык. Затем и бес очутился в портсигаре. Со мной за ворота вышел только Митька. А что, раз уж он так понравился чужанам, надо пользоваться.

— Это что? — спросил Леопольд Валерьевич, указывая на прижатый к моей груди сапог его жены.

— Не могу сказать, — с серьезным видом ответил я. — Но так надо, для дела.

— Раз надо… — кивнул старик. — А что, получилось?

— Конечно.

Сначала хотел сказать, что катка была изи. Однако потом вспомнил небольшой беспорядок и разбитый журнальный столик.

— Еле справился. Очень сильная… сущность. Но теперь все будет хорошо, не беспокойтесь. Кстати, Леопольд Валерьевич, может, ваш водитель добросит нас?

— Конечно, Матвей, конечно.

Я садился в машину с легкой улыбкой. В рюкзаке лежали деньги и новые артефакты. В сапоге сидела нечисть. Да, немного невезучая, как и я. Но даже бес не смог кардинально испортить мне жизнь. Разве кикиморе подобное под силу?

Как оказалось, я еще никогда так не ошибался.

Глава 11

Пробуждение было неприятным и сладостным одновременно. И дело не в том, что рядом со мной в очередной раз лежал обернувшийся черт. Слава богу, того как раз не было. То ли Митя понял, что карты — это не его, то ли нашел более интересное времяпрепровождение.

По телу, начиная от груди, медленно растеклось знакомое тепло. Вчера я как-то не обратил внимания на то, что хозяин дома даже не сказал спасибо. Был он в сильном подпитии и не понимал, что происходит.

Зато сегодня, проспав нормально в пустом доме, явно оценил масштабы моей работы и преисполнился искренней благодарности. Вот именно ее я и почувствовал. Крохи, конечно, но приятно, черт побери.