Но вот после этой хлесткой пощечины, которую бы не каждый мужик выдержал, Саня как человек мне стал нравиться гораздо меньше. И разговаривать с ним на такие щекотливые темы расхотелось.

Тогда с кем? С воеводой? А что, если это не Илия, а нечисть? Что, если Выборгом сейчас управляет нечисть? Жесть какая… Нет, надо определенно с кем-то поболтать. Для начала хотя бы с моими или с Ингой. Но никак не с этими товарищами.

— Я с тобой еще поговорю, — серьезно пообещал Печатник Асе. — Матвей, что здесь случилось?

И я взял на ответ пятисекундную паузу, размышляя, стоит ли рассказывать все о странном разговоре с нечистью, которая поведала, что не знает, что со мной теперь делать, а потом убежала, хотя именно в этот момент я был наиболее уязвим.

Вообще звучало это как бред. К тому же меня до сих пор не отпускала догадка, что существо может быть кем угодно. Блин, а ведь Ася мне давала выпить ту самую медовуху, которая и развязала язык! А потом вдруг резко бросила нас. И именно в этот момент появилось нечто.

Поэтому я рассказал. Но исключительно с того временного отрезка, как на нас напал Белый, а уже потом к нему присоединились два друга. Витя в моей обновленной истории споткнулся, приложился головой и потерял сознание. Ну а я тем временем героически расправился с остальными.

— Силен… — без всякой иронии произнес Печатник. — Скажу больше, удивил ты меня. Где сражаться так научился?

— В армии. Мы там не только лом затачивали и траву красили.

— Где служил? — неожиданно спросил Моровой.

Это был старый и испытанный ход приема мужчины в большую и не всегда недружественную семью прошедших военную службу. Я его знал, поэтому воспринял спокойно и сказал. А Моровой после ответил за себя. Это тоже было обязательным элементом данного действа.

Федя служил еще в Советском Союзе, потому имел в активе два года против моего одного. Отдавал долг государству в войсках противовоздушной обороны. Это которые сами не летают и другим не дают. Вот вроде мелочь, а он чуть-чуть мне стал нравиться больше. Психология, чтоб ее.

К тому времени к нам подошли еще несколько рубежников. Один из них, едва переступивший порог ведунства, с внушительной корзиной за плечами, поинтересовался, кто расправился с бэккахестами. Печатник ответил. Однако подошедший не торопился хвалить меня. Лишь спокойно кивнул, приблизился к одному из водных коней и стал быстро и профессионально его разделывать. Каким-то острым кривым ножом срезал хвост и гриву, отсек копыта, а затем разрубил грудину и извлек сердце.

Все части бэккахеста, кроме последней, он бросил в корзину за спиной. А вот сердце убрал на Слово. Сделано все было столько рутинно, буднично, что я даже изумиться всему этому не успел. Следом за ведуном шли двое ивашек, которые уже принялись свежевать бэккахестов, не оставляя ничего диким зверям. И тут я понял, что на сегодня с меня достаточно. Да и Печатник, прежде с некоторым интересом глядевший на манипуляции товарищей по оружию, махнул рукой:

— Пойдем. Тут уже не на что смотреть.

— У нас небольшая проблема. Витя, судя по всему, едва ли дойдет. Да и я, признаться, не в самой лучшей форме.

Саня лишь голову повернул и чуть поднял руку, указывая на нас. Но тут же ко мне подошла Ася, которая легко подняла и буквально взвалила меня на плечи, хотя я и делал вид, что могу стоять сам. А вот Следопыта Моровой без всяких слов перекинул через себя.

Я тут же вспомнил ту нечисть с кривыми ногами. Выглядела она словно больной тяжелым артрозом. Мне еще в голову пришло, как такому вообще передвигаться удается. Действительно ли он может быть кем-то из них? Моровой вон сам худой как лист, а несет Следопыта без всяких усилий.