— Я этих монтажников, — разозлился Хамелеон. — Клялись, что камеры качественные.

— Камеры действительно качественные, — заверил его я. — Просто это наша гостья пожаловала. В мире так уж устроено, что ее сила защищает обдериху от посторонних глаз.

— Так что вы сидите, надо же действовать! — подскочил Хамелеон.

— Да, конечно, — ответил я.

И направился к месту встречи с нечистью. Но намного медленнее, чем мог.

Глава 10

Моя неспешность чуть не сыграла дурную шутку. Про себя я, конечно, аргументировал свою неторопливость тем, что нечисть должна посильнее проглотить наживку. Чтобы ей не захотелось драпануть сразу, как только запахнет жареным.

На деле получилось даже лучше. Она так хорошо заглотила наживку, что чуть не убила ее. Когда я появился, Колобок застыл посреди хамама в объятиях нечисти с невыразимым чувством ужаса на лице. По всей вероятности, он тоже ощутил неладное и попытался удрать — потому что находился на полпути к двери. Вот только не успел.

Обдериха выглядела, стремненько. Будто из очень бюджетных ужастиков. Ее верхние передние зубы выпирали настолько, что возникали невольные ассоциации с зайцем или неумелым пластическим хирургом, уменьшившим ради сомнительной сексуальности верхнюю губу. Глаза, пусть и самые обычные, наверное из-за распущенных сальных волос, выглядели злобно. Да и все тело предстало небрежным каким-то. Помятым. Понятно, что в таком зрелом возрасте — обдерихе было на вид около шестидесяти — заниматься фитнессом сложно. Но это не значит, что надо ударяться во все тяжкие нудизма. Можно же немного подумать и об окружающих!

Это еще хорошо, что Колобок проявил себя джентльменом и загородил необъятным животом комиссарское тело обдерихи. А то я впечатлительный и с отличной памятью. Вот позовет меня Наталья в следующий раз машину изнутри посмотреть, а я возьму и вспомню нечисть. Конфуз будет.

Если возвращаться к сути, то успел я невероятно вовремя. Потому что Колобок уже хрипел, явно намекая на то, что ему очень не нравятся эти крепкие пальцы настоящей русской женщины, сомкнувшиеся на его шее. Пальцы, кстати, были невероятно длинными, с отросшими уродливыми ногтями. Хотя тут уже удивляться нечему. У нечисти через одного проблемы с маникюром.

Ладно, щас я тебя спасу, дружок-пирожок. Я сотворил форму Мыследвижения, в конце нарисовав в воздухе небольшую запятую, потянул на себя и… разве что прозрачная дверь в хамам едва заметно задрожала.

— Балбес, как есть, сс… балбес! Так и не понял, что там она в своей силе. И сражаться надо так…

— Да понял, помолчи.

Я быстро повторил движение, теперь нарисовав нужную «запятую». Да такую, что хватило бы запустить против воли какого-нибудь индийского космонавта на орбиту. На деле вышло тоже неплохо.

Колобок рванул ко мне, вырываясь из крепких объятий обдерихи. Та очень не хотела расставаться с выбранной жертвой. Даже царапнула по шее, оставляя о себе память.

Сам же Колобок влетел в дверь. Вот тут уже физические законы были против совладельца. Потому что стекло, не выдержав неожиданной встречи, рассыпалось на множество мелких осколков, на которые толстяк и упал. Едва ли что себе поранил, стекло все-таки каленое, больше было обидно, что дверь опять придется менять. Непруха у них какая-то с входной группой.

Нечисть не торопилась отправиться вслед за жертвой. Она внимательно смотрела на меня, явно изучая. И точно не на предмет внешности, скорее щупала хист. Глядела с таким ленинским прищуром, как говаривала бабушка, что по спине побежали мурашки. Губы тут же прошептали нужно слово, открывая тайник, а рука полезла за мечом.