Заковыка заключалась в том, что напрямую прийти, набить из дворового чучело и повесить на стену я не могу. На меня воевода и так волком смотрит, а за такое по головке не погладит. Значит, придется что-то придумывать. Потому что терять родного Подворье в Выборге из-за какого-то обиженного дворового я не собирался.

К тому же, и к Илие с жалобой не отправишься. Я сам виноват в конфликте с Терентием. И что он мстит, пусть подленько, это вроде как на его совести. Но самое важное, если я попадусь в ближайшее время воеводе на глаза, тот на эмоциях может не помочь, а сделать ровно обратное. Ему очень не понравилось, что я убил Водяного царя. Даже не знаю почему.

Короче, сложно все. Либо надо укокошить Терентия Палыча, но так, чтобы никто не подумал на меня. Либо ждать, когда остынет воевода и ябедничать. Только не факт, что к тому времени я опять что-нибудь не отчебучу. А это тоже вполне возможно.

Я так озадачился, что даже вытащил артефакт с Лихо со слова и рассказал ей все в общих деталях.

— Так тебе и надо, сс…

— Ты чего, обиделась, чо ли? — спросил я.

Юния отвечать не стала. Может, ей запах на Слове не понравился? Так я же вроде все отмыл. Теперь там должно было приятно пахнуть химозой.

— Дядька, ты, чо ли, Матвей? — раздался тоненький голосок откуда-то снизу.

Я посмотрел в сторону собственной обуви и обнаружил там крохотного пацаненка из чуди. Причем, знакомого. Правда, прошлый раз мы виделись, когда он путешествовал верхом на рубежнике. Именно этого бродягу я и спас от Стыня.

— Я, чо ли. А ты Никитка, так?

— Никотка я, а не Никитка. Пойдем, дядька, меня батька за тобой послал.

Причем, сказал это малыш так уверенно, будто у меня не было других вариантов, кроме как ему повиноваться. И даже проворно зашагал по направлению к собственному дому. Я немного подумал и решил, что ничего плохого в том, чтобы поговорить с Милонедом не будет. Вроде так звали предводителя чуди. Тем более сейчас, когда почти все Подворье вынужденно отвернулось от меня. Может, этот батька что интересное скажет?

— Дядька Матвей, а ты правда меня в лесу нашел?

— Правда. Иду, гляжу, чудь лежит. Думаю, кто выбросил, нормальный же пацаненок. Вот и подобрал.

— Веселый ты дядька, — усмехнулся Никотка. — А я вот ничего не помню. Как в лес уходил помню, а потом все будто отрубило. Ох и влетело от батьки.

— Милонег твой отец?

— Чудной ты, дядька Матвей. Чудь всегда семьями селится.

А, вон оно как. Интересно, а как они тогда… размножаются. Нет, инцест — это, конечно, дело семейное, однако в таком случае чудь бы давно выродилась. Если физические законы магия игнорировала, то с биологическими все было сложнее.

— Да не называй ты меня дядька, мне кажется, что я тебя не старше. Можно просто Матвей.

— Хорошо, Матвей, — Никотка даже легонько мне по ноге двинул. Мол, договорились.

Только, что легонько у него, коренастой нечисти с низким центром тяжести, то у меня «здравствуйте, мне бы на этой неделе талончик к ортопеду». Я даже прихрамывать начал. Да и пацан — это весьма условно. По меркам чуди он действительно мальчишка, но вполне может оказаться, что ему хорошо так за полтинник. Нечисть почти как Восток — дело тонкое.

В лавке чуди меня встретил тот самый угрюмый крепыш. И опять же, радоваться по поводу моего прихода не торопился. Может, мне просто не везет (хотя, почему это может?) и я всегда попадаю, когда у этого типа плохое настроение?

— Никотка, ты зачем его привел?

— Волян, привел, значит, надо так.

— Вот я тебе уши-то надеру, чтобы знал, как со старшими разговаривать, — надвинулся здоровяк в шкурах.