Кое-где были места — такое Рыцарь слышал — где безумию еще сопротивлялись, но ему такие не попадались. Техника находится на грани упадка. Самолеты не летают, корабли не плавают, поезда не движутся. С приходом каждого нового дня, со смертью каждого человека знания исчезают. Число демонов увеличивается, их цель — покончить с остатками человеческого разума и сломить их сопротивление. Безумие, знаменующее собой начало конца, продолжает нарастать.

Но Рыцарь сражается, единственный защитник Слова, прикованный к судьбе за то, что не смог предотвратить безумие, когда еще был шанс. Он движется из города в город, из одного военного лагеря в другой, освобождая несчастных, заключенных в клетки, надеясь, что они убегут в лучшие места, что один-два человека смогут изменить баланс сил. Ничего особенного он не ждет. Любая надежда — это роскошь. Не стоит баловать себя. Он должен держаться, потому что поклялся. И больше нет ничего, что имело бы значение.

Джон Росс медленно идет, опираясь на посох обеими руками. Он помнит время, когда посох был всего лишь тросточкой для прогулок и помогал ему идти с больной ногой. Но сны закончились, и будущее стало настоящим. Завтрашнее безумие превратилось в сегодняшнее. Теперь этот посох стал его щитом и мечом, его мощь придает рыцарю сил. Магия, которой он боялся пользоваться раньше, нынче вовсю идет в ход. Это мера его службы, ибо служба для него теперь — не долг, а расплата за проигрыш.

Впереди все ярче разгораются факелы. Приспособления для жизни снова стали примитивными. Нет больше ни электрических фонарей, ни топлива для турбин и генераторов, угля и нефти тоже почти не осталось. Водопроводов нет — как и канализации и урн для мусора. Кое-где до сих пор попадаются автомобили, которые ездят по некоторым уцелевшим дорогам. Бетон на улицах потрескался и разрушился. Сквозь трещины прорастают пучки травы. Земля медленно берет свое.

Он устремляется к одной из сторон, стараясь держаться в тени. Он не боится, но есть возможность действовать внезапно. Пожиратели подозрительно вглядываются в него. Они чувствуют, что он может их видеть, в то время как другие — нет; даже те, кто стал их жертвами и служит демонам. Их число уже огромно, и растут они так быстро, что не осталось ни единого темного угла, где бы они не прятались. Они жиреют на сумасшествии, охватившем человечество, но в последнее время их рост приостановился. Кое-кому придется исчезнуть, потому что захиревшая цивилизация людей не в состоянии их поддерживать. По прошествии времени равновесие снова восстановится, и все начнется сначала. Но для цивилизации будет слишком поздно. С цивилизацией покончено. Люди измельчали, одичали до животного состояния. Впереди ждет полное дерьмо.

Интересно, а насколько все плохо в остальном мире? Он точно не знает. Он слышал, что не особенно хорошо — ведь то, что началось в Америке, быстро распространяется везде, и семена зла прорастают на благодатной почве. Видимо, в каждой стране ведутся свои бои, большинство из которых уже проиграно. Он думает, что разрушение распространилось по всему миру. Госпожа уже давно не посещала его. Неизвестно, существует ли она еще. Слово ничего ему не сообщает.

Он уже добрался до загонов — приземистых строений, окруженных проволочной изгородью с воротами, за которыми томятся пленники. При свете дымных факелов хорошо видно, в каком они бедственном состоянии. Мужчины, женщины и дети всех рас, возрастов и вероисповеданий — их выкурили из укромных мест, окружив деревни, согнав их сюда, как скот, запихнув в тесные клетки, где они не могут удовлетворить первейшие свои нужды, снабдив их скудными средствами для выживания.