Он долгое время просто стоял, озираясь, не двигаясь и ни о чем не думая. Долина была глубокой и тенистой, но ее пронизывали яркие солнечные лучи. Массивные скалы, изломанные и растрескавшиеся, окружали долину склонами, как это было в древние времена, когда извержения вулканов покрывали окрестные земли трещинами и изломами. Вода струилась из множества водопадов слева, и грохот воды отдавался эхом на многие мили вокруг. Ручей расширялся и сужался на поворотах, неся свои воды через каналы, сформированные валунами. Кое-где он бежал быстрее, в других местах образовывал тихие заводи, в которые можно было смотреться, как в стекло. Цветные камешки покрывали дно ручья, их было отчетливо видно в прозрачной воде. На склонах холмов пестрело множество ярких цветов. Долина Фей напоминала храм из сгрудившихся скал и деревьев, где звучал шум водопада, полностью скрытый от мира. Внутри этого святилища вы оказывались наедине с божеством, которому поклонялись.

Джон Росс приблизился к ручью, нагнулся и коснулся воды. Холодная, как лед, — как он и ожидал. Он всмотрелся в поток, видя свое загорелое после года путешествий по Англии отражение: сильный и крепкий, со спокойным уверенным взглядом. Он как будто даже не похож на себя, подумалось ему. Что же изменилось? Он просто провел еще один год в скитаниях, ничего не завершив и не приняв никакого решения. Так в чем же дело?

Он поднялся и прошел по скалистому берегу долины, прокладывая путь между массивными валунами, водоворотами и бассейнами. Проходя в местах, где ярко светило солнце, он жмурился от удовольствия, оглядываясь по сторонам: где могут прятаться феи? Пока не видно ни одной. Может быть, они все взяли отпуск?

— Если ищете волшебство, — вдруг послышался глубокий голос, — то лучше прийти сюда ночью.

Джон Росс едва из кожи вон не вылез, вертя головой и пытаясь отыскать источник звука.

— После заката это место действительно становится долиной фей, когда восходит луна, а звезды наполняют его таинственным сиянием.

Тут он заметил мужчину, присевшего на корточки в тени, завернувшегося в шинель. Широкополая шляпа почти скрывала его лицо. Он удил рыбу: удилище свисало в воду перед ним. Руки у него были загорелые, грубые, испещренные множеством шрамов, но в то же время они казались спокойными.

— Хотите посмотреть на фей, так ведь? — спросил он, легко сдвигая шляпу с глаз.

Джон Росс пожал плечами.

— Наверное. Ночью, говорите? А вы сами их не видели? — он пытался построить разговор, найти нужную реплику.

Мужчина разразился раскатистым грудным смехом.

— Может, и видел. Может, видел, как они выходят из водопадов, скатываются в воду, словно яркие искорки, словно звезды, падающие с небес. Может, видел, как они покидают убежища в тени, где прячутся днем.

Он указал туда, и Росс взглянул, сам не зная, зачем, на отблеск света в скоплении скал, где струился серебристый водопад. Искорки света танцевали на поверхности воды, а тени за водяной завесой вроде бы пошевелились…

Росс обернулся к мужчине, желая узнать больше. Но тот исчез. Росс смотрел на место, где он сидел, не веря своим глазам, потом быстро окинул взглядом берега. Но повсюду были лишь тени и пятна солнца — и никаких следов мужчины.

Потрясенный, Джон покинул долину и по гравийной дорожке вернулся на асфальтовую дорогу, а потом — к себе в деревню. В тот вечер он размышлял над увиденным, ужиная в баре рядом со своим жильем, держа в руках кружку с пинтой валлийского пива и пытаясь найти во всем этом какой-то смысл. Ну не мог тот человек исчезнуть так внезапно! Некуда ему было убежать. Но если он не исчезал, значит, не обошлось без чуда. Росс был попросту не готов к этому.