И я тоже подумал: а действительно, зачем? И согласился с ней, что мы и так потеряли много прекрасного времени на всякую ерунду. И я решил больше не терять времени. И сказал ей об этом. А ещё сказал ей про то, что, оказывается, очень люблю её. А она ответила, что знает об этом, иначе, зачем бы она стала выходить за меня замуж?

И она поцеловала меня и пошла к дому, относить документы. И с каждым её шагом я испытывал тяжесть тысячелетней разлуки и нетерпеливое, испепеляющее ожидание встречи. Я знал, что теперь так будет всегда.

Она ушла, оставив меня ждать.

И она вернулась.

Глава тридцатая

Я стоял недалеко от дома и смотрел на подъезд, в который ушла Маша. Я так нетерпеливо ждал её, что едва не просмотрел ребят майора. Спасло меня развитое во время войны боковое зрение. Сначала я где-то в мозгу отметил некое движение сбоку, и только потом мозг подал мне сигнал об опасности.

Я не стал делать резких движений, я просто осмотрелся по сторонам, поводя одними глазами, пока даже не поворачивая головы. В углу двора произошло какое-то движение. Я пригляделся и увидел, что из повернутого ко мне боком зеленого фургончика выскакивают люди. Они думали, что надежно прикрыты машиной, но я увидел их ноги под машиной, увидел по ногам, как они выпрыгивали и тут же отбегали в сторону, рассредоточиваясь за машинами и деревьями во дворе.

Двигались они не хуже, чем ниндзя в кино, но я уже засек их и понял по одинаковой камуфляжной форме, по слаженности, по выучке, что это, скорее всего люди майора Юлдашева. Для шкафообразных братков слишком сложной была их схема передвижения.

Стараясь под курткой проделать это незаметно, я снял автомат с предохранителя. Если бы я не ждал сейчас Машу, я мог бы прижать их огнем к машине, уложить под нее, и попытаться поджечь эту колымагу. В крайнем случае, я смог бы попробовать прорваться, отход мне не перекрыли. К тому же я заметил во дворе машину, хозяин которой вышел из нее, не заперев дверцу. Но сначала я должен был дождаться Машу. Я только сегодня понял, что всю жизнь ждал только её, и вот теперь я не мог уйти, не дождавшись. Она могла не понять меня.

Кольцо медленно сжималось, как видно меня собирались куда-то гнать, потому что охва тывали не кольцом, а дугой, как загонщики, которые гонят зверя на номера. Я чуть повернув шеей огляделся, но ожидаемых «номеров» не заметил. Но ничуть не сомневался, что майор должен быть где-то здесь. Если меня куда-то и погонят, то на него. Я — его законная добыча. Это его охота, и он вряд ли переуступит право выстрела кому-то еще. Но я его не увидел. Или Юлдашева все же не было, или он затаился так, что я не смог его вычислить. Возможно, все же он профессионал.

Впрочем, все это ерунда. Начнется заваруха — он покажется, я почему-то был абсолютно убежден в этом, я уже чувствовал его. Мне даже не обязательно было видеть его, чтобы почувствовать. У него был специфический запах.

Он пах смертью.

Ничего, теперь, когда со мной моя Маша, все мне нипочем. Вот только скорее бы она выходила.

Маша появилась из дверей подъезда неожиданно, хотя я и всматривался до боли в глазах. Она была чем-то сильно расстроена и после полумрака подъезда щурилась на солнце, светившее ей в глаза, выискивая меня взглядом.

Время терять было нельзя, я быстро пошел к ней навстречу, сжимая в кармане левой рукой пистолет, а правой придерживая под полой автомат. Сбоку, откуда заходили люди Юлдашева, автомат не было видно, но Маша, стоявшая ко мне лицом, хорошо разглядела оружие под распахнутой курткой. Она сразу же все поняла и быстро пошла в мою сторону.

Мы поравнялись, и она сказала мне побелевшими от страха губами:

— Я отдала бумаги Матвею Васильевичу.