— Ты понимаешь, что меня убьют? — безнадежно спросила она, ей было наплевать на мои философствования, ей нужно было жить. — Я буду тебе сниться.

— Мне не снятся покойники, — неожиданно даже для самого себя зло ответил я, и взялся за сумки. — И опять ты только о себе, вас же двое, или ты опять позабыла о партнерше?

Машина стояла возле подъезда. Я уложил сумки на заднее сидение, запер машину и вернулся.

— Где наркотики? — спросил я с порога.

— Часть на столе, а основной товар в стенном шкафу, — ответила мне безразличным голосом Галя.

— Зачем тебе наркотики? — не удержалась Ира. — Не бери их, Костя, они же отравленные. Корней говорил. Неужели ты продашь их кому-то?

— Вы же продали, — неопределенно ответил я, выгребая наркотики из шкафа.

Пришлось набивать ещё две большие сумки и тащить их вниз по лестнице. Эти сумки я так же забросил на заднее сидение и пошел садиться за руль. Но как только я открыл дверцу, меня тут же кто-то цепко ухватил за рукав комбинезона. Я резко обернулся, хватаясь за карман, в котором лежал пистолет, и к своему удивлению никого не увидел.

— Мушшына, мушшына, — раздался густой бас откуда-то снизу. — Куда же вы уезжаете, мушшына?

Я опустил глаза и к своему немалому удивлению увидел стоявшую передо мной задрав голову вверх, совсем крошечную тетку, которая, привстав на цыпочки, трясла меня за рукав.

— В чем дело, мадам? — стараясь быть галантным, спросил я. — Я все же не денежное дерево, что вы меня так старательно трясете. Как бы вы ни стрались, вместо листьев с меня не полетят зеленые доллары.

— Зачем мне ваши доллары, мушшына? — отозвалась тетенька.

— Тогда в чем же дело? — спросил я.

— Вот и я тоже очень даже хочу знать в чем же дело? — пробасила тетка. — Я вторую неделю звоню в «мосгаз», вызываю аварийщиков. И вот он приехал. И что происходит? То он не приезжает, а когда он приезжает, он тут же уезжает.

— Вы ошиблись, мадам, — попытался я осторожно снять с рукава эту птичью лапку. — Вы обращаетесь не по адресу.

Как бы не так! Эта воробьиха вцепилась в меня маленькой лапкой, как ястреб в добычу. Ее душа исстрадалась в ожидании нерадивых газовщиков, и теперь она никак не желала расставаться с подарком судьбы, принимая меня из-за моего комбинезона за газовщика, перепутав мосгаз и метрострой.

— Мадам, как все великие люди, вы заблуждаетесь, — решил я вежливо просветить её. — Я, некоторым образом, совсем даже не газовщик, я метростроевец, я отношусь к другому ведомству. Вот видите, у меня и написано совсем другое на комбинезоне, «метрострой», и эмблема совсем другая.

— У вас, мушшына, — эмблема, а у меня — проблема, — категорически возразила маленькая тетка. — Если бы я была лет на совсем даже немножко помоложе, вы бы не стали мне рассказывать про то, кто вы есть: метростроевец, или газовщик. Вы бы бегом помчались ко мне, вот в этот самый симпатичный домик, на второй этаж, чтобы быстренько посмотреть, что у меня происходит с моей газовой плитой и оказали бы ей должное внимание.

Подумав, я частично согласился с её аргументами, и спросил на всякий случай, решив, что скорее всего ей самой требуется должное внимание, и если она просто поговорит с кем-то, ей станет лучше.

— А что у вас происходит с плитой? — важно спросил я.

— Когда я её включаю, — показала тетка ручкой, как она это делает, она шипит и на кухне пахнет газом.

Это было серьезно.