– Не мерзните. Жизнь не льдина, она бежит. Скоро станет жарче.

Так хочется, чтобы он был прав. Чтобы в новом году все мы оттаяли и воссоединились. Чтобы взрослая жизнь нас не съела. И чтобы я написала какую-нибудь новую классную историю, которая меня… освободит?

От себя. И от всего, что меня сдерживает и ворует мои краски.

31.12.2006 (Вложенный лист бумаги в клетку, в левом верхнем углу – эмблема ВМФ)

Ну, привет, Восьмерка-без-Пэтуха! Большой морской привет!

Что, удивились? Да нет, не научился я летать как супермен, увы. Так и стою на носу «Авроры-27», и сейчас у меня, скорее всего, ночная вахта. Смотрю на море, считаю звезды, жду, может, самолет мелькнет в небе. Так я отсчитываю время. Самолетами. В августе считал падающими звездами, но август кончился.

Вы спросите, как сюда попало письмо? А вот не скажу. Связи у меня хорошие, вот и все, а вы что думали? Что я в команде со всеми переругался или вообще меня, вопреки всем нашим бодрым созвонам, там на самом деле бьют, насилуют, ну или какие ужасы пишут в газетах об армии? Не, ни фига. Я душа компании, а некоторым ребятам даже истории на ночь затираю! Ну всякие разные, то свои старые задумки, то – когда тоска возьмет – нагло тырю у вас, Асёна и Сашка, про чайку вон уже рассказал, они с нее тащатся. Народ тут в целом простой, еще спрашивают все время: «А че ты в писатели-то не пошел с такой фантазией?» Что я тут могу? Нервно смеяться и говорить, что не дорос, никогда не думал, у-у-у, хватит, пацаны, в наши времена это женское дело, и вот это все.

«Аврора-27» была совсем небольшим военным кораблем, и Макс успел не на шутку к ней привязаться. Она стала для него чем-то вроде любимой собаки – красивой русской борзой, которую он иногда гладил по холке, то есть по борту. Любимая борзая, но никак не тюрьма, так он ее и воспринимал. А думать о том, что если корабль – собака, то он – блоха, было вдвойне забавно. Он даже в новую задумку – короткий морской рассказ о Петре I, подружившемся с парочкой пиратов, – это стащил.

Вот и теперь он с удовольствием вдыхал бриз, поеживаясь от утреннего холода. Остальная часть экипажа преспокойно спала, а его вахта только начиналась. Макс зевнул и посмотрел на лысый, точнее, чистый горизонт. Мелькнула в воздухе чайка, спикировала на воду и выхватила серебристую рыбешку. Ничего, скоро и у него завтрак. Макароны. Тьфу, наверное, каша. Из вчерашних макарон. Хотя мысль не вдохновляла. Эх, а как готовит мама! Может, надо было попросить кого-то из Восьмерки передать пирогов, ну, фруктовых, чтоб не испортились? С вишенкой, с яблоком… Хотя нет, правильно не попросил, это не то, что курочки хотели бы прочесть в тетрадке. Да и Крыс засмеет.

Чайка с рыбкой рванула вверх, высоко-высоко, и Макс слабо улыбнулся, прикрывая глаза. Асёна… Сашка. Их лица появлялись перед внутренним взором всегда первыми, затем подваливали и остальные. Мушкетеры или все же ковбои? Вот в чем вопрос. Чем больше Макс думал об этом, тем больше зависал. Если так, без соплей… они ведь никогда не были братством в том смысле, в каком стали д’Артаньян и остальные. А вот стрелки Дикого Запада – тут да, простора, чтобы быть случайными, но неразлучными товарищами по несчастью и счастью, было полно. Не было общего врага, но кому в современном классном мире вообще нужны враги? Время войн, кажется, прошло, что бы там иногда ни скрипели по телику. Послужить в армии все равно неплохо, но скорее так, для опыта, впечатлений и самого осознания: прямо здесь, сейчас ты при деле. При деле, которое хоть мозги вправляет. Да и ребята правда ничего, есть с кем дружить.

Так он размышлял, борясь с дремотой, и прикидывал, когда отправляющийся в Москву старший приятель, Сёма, кинет письмо в дупло.