Он вернул в шкаф еще несколько папок, выпрямился, протянул руку. Ника по жесту поняла, что он просит сигарету, и передала. Закурив и задумчиво выпустив немного дыма в сторону, Алеф продолжил:

– Девочку, которая всем заправляла, звали Ларисой. Мы начали с ней разговаривать, и она на удивление легко пошла на сотрудничество, не испугалась, ничего. Щедро нас «посвятила в тайны магии», – Алеф натянуто усмехнулся. – И сделала чистосердечное, на полном серьезе, мол, «дяденьки, за несколько дней до первого убийства мы случайно выпустили древнего псоглавого духа из ада. Это он всех пожирает, хозяина ищет!»

Ника поежилась. В памяти зашевелилось что-то скользкое, холодное, по спине побежал мороз, захотелось даже надеть второй свитер. Вместо этого Ника со вздохом допила водку. Алеф понимающе хмыкнул.

– Да-да. Думаю, вы уже поняли, что это была наша Лариса, убитая. Но к этому мы еще вернемся, а тогда… «Шиза как есть», вот что я подумал. Толька согласился, хотя я сразу заметил, что ему девчонка понравилась, не знаю чем. Он так-то был дуб дубом, не верил в мистику, классическое советское воспитание. Гадалки, ведуньи – у него было неважное отношение к ним, хуже, чем к гомосексуалам. Но вот когда я сказал, что Ларе этой место в дурке, Толька даже разозлился.

– Влюбился в нее? – грустно спросила Ника.

Алеф снова улыбнулся, затягиваясь.

– Да, что-то у них начало крутиться, и крутилось все время, что мы в этом копались. Толька сильно тогда поменялся, стал помягче даже, раньше… – он помедлил, словно споткнувшись, – раньше, Ник, он напоминал вас. Пожалуй, худшую версию вас, ту, которая… – и снова он не нашел слов. Ника облизнула губы.

– Которая что? – Она пожалела о выпитом: поплохело.

Он опустил голову и посмотрел на ее коротенькие сапоги.

– Шнурки-то отстирались?

Ника, все это время рассеянно крутившая стопку, чуть ее не выронила, поймала уже в падении. Столкнулась с Алефом взглядом – тот невозмутимо улыбался, выпуская дым из ноздрей. В глазах вроде не было осуждения, но к ушам Ники все равно прилила кровь.

– Откуда вы?.. – залепетала она.

– На будущее, – Алеф сделал последнюю затяжку, обошел горку папок и потушил окурок в пепельнице, – даже если вы дочь такого отца, людей лучше не избивать в мясо. Обычно последствия все же есть, да и это в принципе не очень правильно. Вы не беспредельщица с арматурой.

Ника кивнула. Значит, папа. Не только узнал, но и поделился с напарником дочери ее отвратительным поступком. Наверное, надеялся, что после этого напарника у нее не будет, это же Алеф, и он такой… Ника едва не взвыла. «Охуенный», как она однажды сказала по пьяни. «Благородный» – вот что просилось сейчас. А теперь он, оказывается, все знает про ее отъезжающую крышу, про готовность крушить и ломать, про…

– Он часто бил задержанных, – ровно продолжил Алеф, будто и не было перескока темы. – Перегибал. У него было прозвище в уголовной среде – Мясник, попасть к нему на допрос с высокой вероятностью значило выйти инвалидом. Не всегда, конечно. А только если шанс на невиновность был минимальным. Ложь Толя чуял просто удивительно. Может, поэтому, а не только по любви Ларису он особенно не прессовал.

Алеф вернулся к шкафу и продолжил убирать папки, так же аккуратно.