— Морфинистка? Я слышал, ее кто-то намеренно уколол.

— Брехня, — сказал, как отрезал мой собеседник. — Эти светские дамочки все этим грешат: не морфием, так лауданумом нервишки успокаивают… — И с ожесточением: — Будто они вообще знают, что это такое: волноваться и нервничать. Вот когда у тебя шестеро спиногрызов по лавкам сидят, а тебя с работы уволили запросто так, тогда да, тут есть из-за чего разнервничаться, а им-то чего, спрашивается, беситься, дурам изнеженным?

Он выпалил это на одном дыхании, полным возмущения голосом, и я впервые взглянула на парня другими глазами. Впрочем, он быстро взял себя в руки и вдруг предложил:

— Хочешь, покажу одно местечко? «Опиумные грезы» называется. Там богатенькие завсегда ошиваются… Увидишь, какие они на самом деле. — Я замялась в нерешительности, и Питер поспешил добавить: — Не бойся, там крыс не будет… разве что жареных. Говорят, китайцы даже кошек едят, так крыса, по-любому, вкусней будет… — И загоготал, заметив мое исказившееся от омерзения лицо.

В итоге любопытство взяло верх, и мы засеменили по лабиринту лондонских улиц в направлении Чайна-тауна: китайцы жили небольшой общиной в районе Сохо и работали в основном докерами и содержателями опиумных притонов. В один из таких Питер и провел меня через занавешенную стеклянными побрякушками дверь и даже прикусил губу в предвкушении моей реакции… Воняло здесь знатно: дым от двух десятков кальянов поднимался к потолку плотной дымовой завесой, от него першило в горле и начинали слезиться глаза.

— Чего вам здесь надо? — осведомилась маленькая китаянка. — У меня все места заняты, приходите завтра.

— Мы только посмотреть, — Питер указал на мужчину в ослабленном галстуке, размахивающим в воздухе руками. Тот явно находился под действием наркотика и воображал себя то ли птицей, парящей в высоте, то ли ловцом пестрых бабочек… Кто его разберет. — Чудно тут у вас, весело…

— Нечего вам тут смотреть, — женщина призывно кивнула, и дородный детина, отделившись от стены, поволок обоих мальчишек в сторону выхода. Тут их и застал полицейский свисток…

— Облава! — закричал Питер, взлетая вверх по ступеням и устремляясь прочь со скоростью реактивного самолета.

Я хотела было последовать за ним, да не успела: чья-то рука, подхватив за воротник, потянула перепуганную меня вверх, словно тряпичную куклу.

— Ну что, попался, приятель?! — произнес ухмыляющийся полицейский, окидывая меня грозным взглядом.

Не пей — козленочком станешь!

Верзила-бобби потащил меня в сторону полицейского возка, и я попыталась дотянуться до волшебного флакона в своем кармане. Хватит — пора возвращаться!

— Что это у тебя тут? — от неожиданности я едва не выронила флакон на мостовую. — Ну-ка, давай сюда! — Варвар в форме рванул вожделенную бутылочку из моих рук и всмотрелся в ее янтарную глубину. Поцокал языком, поглядывая на меня с хитрым прищуром…

— Отдайте! — насупилась я. — Это мое! — Сама не знаю почему, но я ощутила жгучее желание заехать ему по носу или… пнуть под коленку. Наверное, малыш Джонни проявился под воздействием адреналина…

— Теперь уже мое, приятель! — осклабился полицейский, засовывая флакон в карман своей формы. Я стиснула зубы, чтобы не заорать матом и не разреветься одновременно… Как же сложно быть и мужчиной, и женщиной в один и тот же момент! В итоге сошлась на золотой середине: плюнула наглому бобби в лицо; плевок вышел скудным и угодил всего лишь на форменный рукав, однако, рассерженный подобным оскорблением, верзила зашвырнул меня в возок знатно… Я припечаталась о стену и сползла по ней вниз, с трудом проталкивая залипший в легких воздух.