|
— Хорошо, — сказал инспектор. — А кто был Великий Будда? — Человек, который обрел Просветление. — Бог, который обрел Просветление. (Ба! Богов-то, оказывается, 36 000 005.) Инспектор велел мне написать свое имя на доске, потом показал часы и спросил, который час, потом вынул из бумажника маленькую фотографию: — Кто эта великая личность, чья деятельность чрезвычайно важна для всех нас? Фото изображало полного человека с седыми волосами ежиком и пухлыми щеками, в ушах у него были массивные золотые серьги, лицо дышало умом и добротой. — Это сам Великий Социалист! — ответил я. — Хорошо. А что сказал Великий Социалист в своем послании детям? Ответ был мне известен — полицейский алыми буквами написал эти слова на стене, окружающей храм. — «Каждый деревенский мальчик может стать премьер-министром Индии, когда вырастет». Это его послание всем детям этой земли. Теперь трость инспектора указывала прямо на меня. — В этой толпе болванов и лоботрясов ты, молодой человек, единственный достойный ученик, умный и искренний. Какой зверь рождается в джунглях один на целое поколение? Я подумал. — Белый тигр. — В этих джунглях ты просто белый тигр. Я напишу в Патну[12] и попрошу назначить тебе стипендию — тебе надо учиться в настоящей школе, подальше отсюда. Только там ты получишь настоящую школьную форму и настоящее образование. На прощание инспектор подарил мне книгу. Хорошо помню название: «Из жизни Махатмы Ганди: уроки юношам». Так я стал Белым Тигром. Это мое третье имя. Придет время, и у меня появятся еще четвертое и пятое. Но об этом потом. Инспектор похвалил меня в присутствии учителя и одноклассников, нарек Белым Тигром, вручил книгу, пообещал стипендию — все это были хорошие новости. Значит, настал черед дурным вестям — для Мрака это железный закон жизни. Моя двоюродная сестра Рина подцепила себе жениха из соседней деревни. А уж семья невесты должна постараться. Пришлось купить парню новый велосипед, и серебряный браслет, и дать денег, и устроить пышную свадьбу за наш счет. Вы ведь в курсе, господин Цзябао, как мы, индийцы, обожаем наши свадьбы, — да и не мы одни. Брачующиеся из других стран валом валят к нам, хотят отметить торжество по-индийски — пир и веселье всем по душе. Иностранцам есть чему у нас поучиться, точно вам говорю! Вот и у нас из магнитофона неслась музыка из фильмов, танцевали и пили всю ночь. И я наклюкался, и Кишан, и вся наша семья. По-моему, буйволице тоже поднесли. Налили сивухи в корыто. Прошло два-три дня. Я на занятиях. Смирно сижу на корточках, в руках у меня грифельная доска и мелок, отец привез из Дханбада с заработков. Пишу буквы. Мальчишки вокруг галдят и дерутся. Учитель спит. В дверях класса появляется Кишан. Делает мне знаки. — Что случилось? Мы куда? Кишан помалкивает. — Мне книжку взять с собой? А мелок? — Возьми, — говорит. И подталкивает меня к выходу. Наша семья очень потратилась на свадьбу и приданое. Отец занял денег у Аиста. Надо отдавать должок. Все мои родственники будут работать на Аиста. Это не дело, что я хожу в школу. Либо сам богатей меня приметил, либо его сборщик податей. Хватит мне дурака валять, пора браться за дело. Кишан привел меня в чайную, сложил ладони и поклонился хозяину. Я тоже поклонился. — Кто таков? — скосил на меня глаза хозяин. Он сидел под огромным портретом Махатмы Ганди. «Влип», — мелькнуло у меня. — Мой брат, — сказал Кишан. — Возьмите его. |
