— Вкусно, — похвалил Олав, а затем совершил большую ошибку, поинтересовавшись, из чего это приготовлено.

— А почему ты спрашиваешь? — ухмыльнулся Финн. — Не все ли равно?

Однако мальчик не ответил на улыбку. Его маленькое бледное лицо оставалось серьезным и даже печальным, когда он проговорил:

— Оно и видно, Финн Лошадиная Голова, что ты никогда не был траллом. А мне пришлось постигнуть эту мудрость. Необязательно знать, что такое ты ешь, когда ешь. Но всегда жизненно важно знать, чем оно было до того, как превратилось в еду.

Пожав плечами, Гирт подтолкнул к мальчику замерзшую окровавленную лапку одной из наших борзых.

— Это была Другая Собака, — пояснил он своим простуженным голосом. — Собаку мы съели вчера.

— А самый старый лед ужасно толстый, — продолжал бубнить Онунд. — Почти в два человеческих роста толщиной. И голубой-голубой, словно весеннее небо…

Я удивился, расслышав в голосе исландца не что иное, как хеймтру. Горечь потери и острая тоска по прошлому — вот что звучало в голосе старого корабельного плотника.

— Может, хватит уже болтать про лед? — проворчал Квасир. — Я и без того насмерть замерз.

Остальные его поддержали — всем хотелось поскорее услышать очередную историю Вороньей Кости. А я не мог отрешиться от мыслей о старом Онунде — горбатом исландце, который разгуливал по гигантским глыбам льда и видел лужицы талой воды на их зеленовато-голубой поверхности. Что такому человеку Великая Белая Зима?

Поутру мы снова двинулись в путь. Но уже через час увидели наших хазарских следопытов, которые мчались навстречу, вовсю нахлестывая лошадей. Они сразу же направились к Владимиру, который, подобно белому ворону, восседал на своем коне, и о чем-то с ним переговорили.

Причина волнения выяснилась позднее, когда мы набрели на запорошенную снегом чужую стоянку. Нашему взору предстали остатки кострища и пара брошенных юрт. Кроме того, обнаружились и другие следы пребывания людей: забытое седло, медный котел и деревянные миски, а также железный меч, воткнутый в землю и оставленный ржаветь без присмотра. Кто-то поднял с земли выломанную ступицу колеса с парой спиц. Тут же валялись трупы павших животных: маленькие тощие лошадки лежали на спине, задрав в воздух окоченевшие ноги, и походили на деревянные игрушки, разбросанные озорным ребенком.

Но самой страшной находкой оказались заостренные колья, воткнутые в землю и увенчанные отрезанными головами. Мы долго стояли, глядя на заиндевевшие лица, на каждом из которых застыла гримаса боли и страха.

— Знаешь кого-нибудь из них? — спросил Добрыня, поворачивая лошадь в мою сторону.

Все эти люди были мне незнакомы. Гирт поднял с земли чужой меч и, взвесив его в руке, промолвил:

— Добрый меч, выкованный нашим северным кузнецом.

Финн присел на корточки, чтобы внимательно рассмотреть лица мертвецов. После минутного созерцания жуткой картины он вынес свой вердикт:

Это люди Ламбиссона. Посмотри, ярл Орм, у одного из них волосы заплетены в косы, как у нашего Ботольва. Так обычно поступают свеи и славяне. Я слышал, что Ламбиссон вербовал своих людей среди балтийских славян.

— Похоже, их захватили врасплох. Всадники налетели, разметали стоянку и умчались прочь, — добавил Абрахам, читая одному лишь ему понятные знаки. — Возможно, несчастные плелись в конце колонны.