— Неужели, дядя? — усмехнулся Владимир. — А я знаю, По меньшей мере, двоих — моих братьев.

Олав снова улыбнулся и тихим голосом продолжил:

— На следующее утро — не успели еще звезды поблекнуть на небе, не успели еще хозяйки испечь хлеб в печи и сварить мясо в горшках — князь явился к порогу дома Сребрицы. Он был одет в богатые одежды, усыпанные драгоценностями и серебряными бляхами, по восемьдесят фунтов за унцию.

Ни на кого не глядя, князь спешился, прошел в дом и там молча уселся возле больного. Он просидел у его постели до самого заката — не шевелясь, ни с кем не разговаривая и даже не подымая глаз. Всем своим видом князь выражал ожидание, но Сребрица так и не появилась. С каждой минутой ожидания князь все больше наливался злобой против дерзкой и упрямой девушки.

На дворе уже стояла ночь, когда он наконец поднялся с места и надел свою соболью шапку. Только тогда князь разомкнул уста. Он заявил, что корень всех бед в самой девушке. Якобы она одержима злым духом и приносит всем несчастья. До тех пор, пока Сребрица проживает в этом доме, никому в деревне не будет удачи. Отец ее не поправится, а жителей долины будут преследовать непоправимые беды. Маленькие дети уснут и никогда больше не проснутся, а их отцы и деды скончаются в страшных муках.

Со стороны Добрыни послышалось протестующее ворчание. Даже Сигурд тревожно зашевелился в своем углу. Однако Олав сделал вид, будто не замечает ни одного из этих сигналов. Тем более что Владимир сидел молча и не препятствовал рассказу. Ятра Одина! Я чувствовал, как вдоль хребта у меня стекает тонкая струйка пота. Стекает и тут же замерзает. Чертов мальчишка таки приведет нас на кол, негодующе подумал я.

— В ужасе повалились на землю женщины деревни, — продолжал Олав как ни в чем не бывало. — Старики зажмурились и закрыли лица руками. Молодые мужчины невольно посмотрели на Сребрицу. Они краснели и бледнели, но не решались что-либо сказать.

Князь усмехнулся про себя и посоветовал: «Вам следует посадить Сребрицу в крепкую деревянную бочку и стянуть ее девятью железными обручами. Затем заколотите дно бочки медными гвоздями и бросьте ее в реку. Только так вы избавитесь от грядущих несчастий».

Огласив решение, князь вернулся домой, в свой роскошный бург и стал ждать. Он призвал к себе слуг и приказал им: «Отправляйтесь на реку и выловите бочку, которая скоро приплывет по течению. Притащите ее сюда и уходите в лес. Ни в коем случае не возвращайтесь раньше времени! Даже если услышите крики и плач, ничего не предпринимайте. Сидите в лесу трое суток и лишь потом можете вернуться обратно».

Девять долгих дней и ночей мешкали жители деревни и никак не могли решиться исполнить княжеский приказ. На десятый день они попрощались с прекрасной Сребрицей, посадили ее в деревянную бочку и бросили в бурную реку.

— Справедливое наказание для того, кто посмел перечить князю, — заметил дядька Добрыня.

Юный Владимир нахмурился, и к горлу у меня подступил горький комок.

— Я понял! — поспешил я вмешаться. — Олав рассказывает историю про Одина!

Это была явная ложь, и Сигурд мгновенно разгадал мою уловку — я видел, как он возмущенно вздернул подбородок.

— В самом деле? — недоверчиво переспросил Владимир, и складка меж бровей сделалась глубже. — Что-то я не замечаю ничего божественного в этом князе.

— Да будет вам известно, что Один — великий мастер обмана, — уверил я. — К его дарам всегда надобно относиться с подозрением. Достаточно вспомнить историю про траллов и оселок…

Почувствовав, что несу совсем уж несусветную чушь, я пристыженно умолк. Олав — непроницаемый, словно речной утес — обратил на меня взгляд своих разноцветных глаз и помолчал несколько мгновений.