Испугаться я не успел. Сказать по чести, в тот миг я вообще ничего не ощущал. Ничего, кроме безумной, всепоглощающей ярости. Злоба застилала мне глаза и толкала вперед. Я даже не стал вытаскивать собственный меч из ножен. Просто оперся ногой о щит и выдернул вражеское копье из деревяшки. С этим копьем я и пошел на «мехового» человека, который теперь остался с одним саксом. Впрочем, если судить по его свирепому виду, он отлично знал, как обращаться с боевым ножом.

Дальше мои воспоминания становятся смутными и отрывочными. Помнится, я взмахнул в воздухе древком копья и выбил сакс из рук противника. Затем сам обрушил удар, заставив его с криком отшатнуться. Слишком поздно!

Наконечник копья легко прошел сквозь грязный мех и вонзился в тело врага, куда-то в область солнечного сплетения. Тот заверещал, задергался — словно рыба, насаженная на вертел. Ноги его беспорядочно молотили в воздухе, однако это не приносило никакой пользы незадачливому воину. Я упрямо продолжал идти вперед и теснить своего противника — до тех пор, пока он не уперся спиной в стену пивоварни. Дальше отступать ему было некуда, и я с силой пришпилил его к плетеной поверхности.

Финн в конце концов оттащил меня от него. Как он позже сказал: чтобы спасти нашу пивоварню. Вид у меня был такой, будто я собирался начисто снести всю постройку. Якобы я орал на незнакомца, требуя сказать, кто он такой и как посмел напасть на Гестеринг.

Скоро появились и остальные побратимы. Выглядели они запыхавшимися, но довольными. Что касается опоздавших — тех, кому не удалось поучаствовать в драке, — то они с досады пинали тела поверженных врагов. Тех было шестеро… и все мертвы, насколько я мог судить.

Приковылял раскрасневшийся Ботольв, на лице его играла широкая улыбка.

— Ублюдки несчастные! — заключил он и смачно сплюнул на ближайшее к нему тело. — Не бери в голову, ярл. Это был обычный страндхог. Думаю, они пришли поживиться лошадьми и цыплятами. Торгунна еще раньше заметила их на лугу — недотепы пытались обхаживать наших кобыл, но делали это так неумело, что сразу было видно: не лошадники.

Я вздрогнул, почувствовав, как внутри у меня все похолодело. Торгунна… Я снова забыл о ней! Однако Ботольв так улыбался, что я сразу успокоился.

— Вот это женщина! — восхищенно проговорил он.

Но в тут к нам подошел Квасир, а с ним и Торгунна собственной персоной. К ней, как всегда, жалась Ингрид. Следом показались Ива с Кормаком на руках и двое наших траллов — Друмба и Хег.

— Они заперлись внутри, — пояснил Квасир.

— Это было вполне разумно, — кивнул Финн, бросив одобрительный взгляд в сторону Торгунны (та стояла, скрестив руки на своей пышной груди, и выглядела очень воинственно).

— Куда как разумно, — отрезала она. — Особенно когда с визитом являются ваши друзья.

— Они мне не друзья, — угрюмо огрызнулся Финн. — Я их впервые вижу. — Носком сапога он перевернул один из трупов и вгляделся в мертвое лицо. — Хотя, погоди-ка… Вот этого я, кажись, где-то видел.

— Ага, твой брат-близнец, — съязвила Игрид, — с которым вас разлучили в детстве.

Домочадцы мои выглядели, скорее, сердитыми, чем напуганными. И все же я ощущал в них какое-то беспокойство и напряжение.

— Моя сестра, — тихим невыразительным голосом напомнила Торгунна, и я снова вынужден был признать, что позабыл все на свете.

Ну, конечно же… Когда начался набег, Тордис, ее сестра, находилась вместе со своим мужем в Гуннарсгарде.

— Финн, возьми несколько надежных парней… — начал я отдавать распоряжения.