— Я знаю, что это, — терпеливо сказал Мартиньи. — Так мы договорились?

— Берлин, как кирпичный завод. — Баум покачал головой и улыбнулся. — Мне это нравится.

— Тогда так и сделаем. — Мартиньи скрутил глушитель и убрал пистолет в кобуру.

— А что делать с Хофером?

— Зачем с ним что-то делать?

— Он неплохой. Не отличается от нас. Я бы не хотел, чтобы он пострадал.

— Я придумаю что-нибудь. Мы это обсудим с друзьями. Я присоединюсь к вашему туру по восточному берегу острова завтра утром. Будьте немного дружелюбней со мной. В подходящий момент, когда Неккер будет рядом, спросите, где я на постое. Я скажу, что это усадьба де Вилей и все о ней. Замечательное расположение, удивительный сад и так далее. Скажете Неккеру, что вам это кажется привлекательным. Что вы хотели бы остановиться там на ланч. Настаивайте на этом. Там мы окончательно и договоримся.

— Третий акт переписан перед самым спектаклем, нет ни малейшего шанса провести репетицию, — сказал Баум с кривой усмешкой.

— Вы же знаете, это и называется шоу-бизнес. — Мартиньи проскользнул между шторами и исчез.

Сразу после полуночи Шон Галлахер и Гвидо спустили Келсоу по узкой лестнице в спальню Элен. Сара ждала у приоткрытой двери сигнала Элен с другого конца коридора. Элен подала сигнал, и Сара быстро открыла дверь.

— Пошли, — сказала она.

Галлахер и Гвидо снова сцепили руки и понесли Келсоу. Лестница в кухню была шире, и им пришлось не так трудно, как при спуске в спальню, так что через пару минут они были уже в кухне. Они ссадили Келсоу с рук, и Элен заперла дверь на лестницу.

— Пока без приключений, — сказал Галлахер. — Вы в порядке, полковник?

Американец выглядел напряженным, но энергично закивал головой.

— Я чувствую себя прекрасно, потому что снова в движении.

— Прекрасно. Нам нужно пройти по дорожке к моему дому. Десять минут, не дольше.

Элен показала им, чтобы замолчали.

— Мне кажется, я слышу машину.

Они прислушались. Сара быстро увернула лампу, подошла к окну и выглянула в щелку между занавесками, когда машина въехала во двор.

— Это Гарри, — сообщила она.

Элен снова увеличила в лампе огонь, а Сара отперла дверь из кухни во двор. Гарри проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь. После событий на Монт-де-ля-Рок он ощущал подъем, волнение ясно читалось на бледном лице, затененном эсэсовской фуражкой.

— В чем дело, Гарри? — спросила Сара. — Что-то случилось?

— Полагаю, что можно сказать и так. Но с этим можно подождать. Готовы идти, да?

— Всегда готов, — сказал Келсоу.

— Тогда двинули.

— Мы с Сарой пойдем вперед, чтобы приготовить для вас все, — сказала Элен и сняла с вешалки пару старых плащей. Один подала девушке, другой надела сама. Потом она снова увернула лампу, открыла дверь, и они с Сарой поспешно пересекли двор. Галлахер и Гвидо сцепили руки, Келсоу обхватил их за шеи.

— Хорошо, — сказал Мартиньи. — Я пойду впереди, если кто-нибудь устанет, сразу скажите.

Он отошел в сторону, чтобы их пропустить, закрыл за собой дверь, и они двинулись через двор.

Бледный лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, и дорога была хорошо видна, ночь снова наполнилась ароматом цветов. Сара взяла Элен под руку. На мгновенье она снова ощутила ту близость, которая была свойственна их отношениям, то чувство покоя и защищенности, которое давала ей Элен после смерти матери, ставшая для нее не только сильной поддержкой, но и дыханием жизни.