— Не стоит, — сказал Мартиньи. — Эти новые модели глушителей просто чудо. Если бы я выстрелил вам в спину, даже вы сами этого бы не услышали. Теперь руки на голову и сядьте на скамейку.

— Это что, заговор СС, с тем чтобы от меня избавиться? — сказал Баум, играя свою роль до конца. — Я знаю, что рейхсфюрер Гиммлер всегда меня недолюбливал, но не осознавал, насколько сильно.

Мартиньи сел на край кровати, достал из кармана пачку Житан и вытряхнул одну, действуя одной рукой. Когда ему удалось закурить, он произнес:

— Я слышал ваш разговор с Хофером на террасе. Он назвал вас Бергером.

— Нашли себе занятие?

— И я был за этой занавеской пару минут назад, когда вы разговаривали сами с собой. Так что давайте перейдем к фактам. Факт номер один: вы не Роммель.

— Это говорите вы.

— Ладно, попытаемся снова. Если я являюсь участником заговора СС, который должен вас убить по приказу Гиммлера, то, если вы не Роммель, какой смысл мне это делать. Другое дело, если вы, все же… — Он поднял пистолет, и Баум глубоко вздохнул.

— Очень умно.

— Так вы не Роммель?

— По моему разумению, это уже теперь ясно.

— Кто вы? Актер?

— Ставший солдатом, ставший снова актером.

— Потрясающе, — восхитился Мартиньи. Я видел его в Париже в прошлом году, но вы меня одурачили. Он знает, что вы еврей?

— Нет. — Баум нахмурился. — Послушайте, вы из каких эсэсовцев, в конце концов?

— Да ни из каких. — Мартиньи положил пистолет на кровать рядом с собой. — Я полковник британской армии.

— Ни за что не поверю! — воскликнул Баум изумленно.

— Жаль, что вы не говорите по-английски, я бы вам доказал, — сказал Мартиньи.

— Почему не говорю? Говорю, конечно, — ответил Баум на хорошем английском. — В девятьсот тридцать пятом и тридцать шестом я играл по всей Империи Мосса в Лондоне, Лидсе и Манчестере.

— И вы вернулись в Германию? Вы сумасшедший?

— Из-за родителей. — Баум пожал плечами. — Как большинство стариков они не верили, что это может случиться. Я спрятался в армии, воспользовавшись документами человека убитого во время бомбежки Киля. Мое настоящее имя Хейни Баум. Для Роммеля я капрал Эрих Бергер, 21 парашютно-десантный полк.

— Гарри Мартиньи.

Баум, не без сомнения, пожал протянутую руку.

— У вас безукоризненный немецкий.

— Моя мать была немкой, — объяснил Мартиньи. — Скажите мне, а где сейчас Роммель?

— В Нормандии.

— Какова же цель маскарада? Или вы не знаете?

— Не полагалось бы знать, но я не хуже других умею подслушивать под дверью. — Баум достал сигарету из серебряного портсигара фельдмаршала, вставил ее в мундштук слоновой кости, который ему дал Роммель. — Он потихоньку встречается с генералами Шталпнагелем и Фалкенхаузеном. Совершенно противозаконное дело, насколько я понял. По-видимому, они и еще целый ряд других генералов, понимая, что война проиграна, хотят избавиться от Гитлера и спасти хоть что-то, пока есть шанс.

— Это возможно, — согласился Мартиньи. — Попытки покушения на жизнь Гитлера бывали и раньше.

— Дураки они все, — сказал Баум.

— Вы не одобряете? Меня это удивляет.

— Войну они все равно уже проиграли.