В десять утра кавалькада покинула Сентябрьский прилив в направлении Бомонта и Бел-Ройял, затем по авеню Виктории въехала в Сент-Хелиер. Первой остановкой был замок Елизаветы. Был отлив, они оставили машины напротив Гранд-отеля и поднялись на борт бронетранспортера, который ходил через залив по гребню дамбы, перемешивая гусеницами песок.

— Во время прилива дамба оказывается под водой, господин фельдмаршал, — объяснял Неккер.

В результате нового оборота событий, Баум чувствовал себя в своей стихии, был полон предвкушением. Он видел Мартиньи, сидевшего в другом конце трака и разговаривавшего с двумя молодыми офицерами и Мюллером, и на краткое мгновенье ему показалось, что события прошлой ночи ему просто приснились. Очень уж правдиво Мартиньи играл нациста. Но, с другой стороны, он ведь и сам неплохо справлялся с ролью фельдмаршала.

Бронетранспортер выбрался с дамбы наверх, проехал через старые ворота замка и остановился. Они все вышли, и Неккер сказал:

— Англичане построили здесь укрепления, чтобы держать на расстоянии французов, еще во времена Наполеона. Здесь сохранились даже пушки того времени.

— Теперь мы укрепили его еще больше, чтобы держать на расстоянии англичан. Разве вам это не кажется забавным?

Когда Баум пошел впереди всех ко рву перед входом во внутренний двор, его догнал Мартиньи.

— Вот что интересно, господин фельдмаршал, во времена королевы Елизаветы Тюдор губернатором здесь был сэр Вальтер Рейли.

— Неужели? — оживился Баум. — Выдающийся человек. Солдат, мореплаватель, музыкант, поэт, историк.

— Кроме всего прочего, он познакомил западный мир с табаком, — напомнил ему Мартиньи.

— За одно это он достоин памятника в каждом городе, — сказал Баум. — Я помню итальянскую кампанию девятьсот семнадцатого. Ужасное было время. Мне кажется единственное, что нам помогло вынести позиционную войну, это сигареты.

Он быстро шел вперед, Мартиньи рядом с ним. Они продолжали оживленный разговор, а следом за ними шли Хофер и Неккер, испытывая сильное волнение. Спустя час, после тщательного осмотра каждого дота и орудия, которые смог найти Баум, они вернулись к бронетранспортеру и были переправлены к оставленным на берегу машинам.

У обрыва вблизи Ла-Мой группа саперов удерживала веревку, помогая капралу на другом ее конце подниматься по крутому склону. Он перебрался через кромку и отстегнул карабин. Сержант, командовавший операцией, дал ему сигарету.

— Что-то ты неважно выглядишь.

— Ты бы выглядел не лучше. Этот водитель похож на кусок недоваренного мяса.

— Документы есть?

— Сгорели вместе с одеждой. Машина — Рено. Я запомнил номер.

Сержант записал номер.

— Теперь это дело полиции. — Он обратился к остальным. — Возвращайтесь все на пост. Спасибо.

Мон-Оргуэй в Гори на восточном побережье Джерси, возможно, один из наиболее красивых замков в Европе. Немцы разместили там береговые артиллерийские батареи. В действительности, в замке располагались штабы двух полков. Баум посетил их оба, не в ущерб обычному энергичному доскональному досмотру всего остального. Со смотровой площадки, оборудованной на самой высшей точке, он в полевой бинокль рассматривал французское побережье. Он оказался несколько отдельно от остальных, и Хофер подошел к нему.

— Все в порядке? — спросил Баум, продолжая смотреть в бинокль.

— Фогель старается привлечь внимание, — тихо сказал Хофер.

— Ему захотелось поговорить, я дал ему эту возможность, — ответил Баум.