— Он появился в самый неудачный момент, — посетовал Грейзер.

— И он тоже совершенно неправильно истолковал происшествие. — Мюллер был в бешенстве. — Теперь мне придется снимать вас с крючка, когда он появится здесь днем. Идите отсюда, чтобы я вас больше не видел!

Он повернулся к окну и хлопнул ладонями по подоконнику.

Следуя указаниям Сары, Мартиньи проехал мимо тюрьмы на Глостер-стрит.

— Запомни, — сказал он, — когда мы вместе в городе, говори только по-французски. Никогда неизвестно, кто может услышать, понимаешь?

— Конечно.

Стала слышна музыка и, свернув на Парейд, они увидели военный оркестр, расположившийся на газоне между статуей генерала Дона, предыдущего губернатора острова, и памятником неизвестному солдату. Вокруг стояла довольно большая толпа слушателей, в основном, местные жители, но было среди них и несколько солдат.

— Совсем как Время отдыха рабочих на БиБиСи там, в Соединенном Королевстве, — сказал Мартиньи. — Предполагается, что это помогает людям смириться с оккупацией.

— Остановись там, — указала Сара. — Муниципалитет в том конце.

Они остановились у поребрика, и вышли из машины. Люди с интересом смотрели на них, привлеченные видом военной машины. Большинство остались безразличными, но были и такие, кто не смог скрыть гнева, когда видели Сару, особенно, пожилые женщины.

Когда они проходили мимо, кто-то пробормотал:

— Джеррибэг! — Это было ругательство, выражавшее презрение, испытываемое большинством людей к девушке, вступившей в связь с врагом. Мартиньи резко обернулся. Фогель пробудился к жизни и обратился к седой женщине, которая это произнесла.

— Вы что-то сказали, мадам? — спросил он по-английски.

Женщина пришла в ужас.

— Нет. Это не я. Вы ошибаетесь. — Она повернулась и в панике быстро пошла прочь.

Сара взяла его за руку и сказала тихо:

— Бывают моменты, когда я сама тебя ненавижу, Гарри Мартиньи.

Они прошли мимо входа в здание муниципалитета, над которым развивался нацистский флаг, а на ступеньках стояли двое часовых в форме Люфтваффе с винтовками. Они перешли на другую сторону Йорк-стрит и дошли до Черинг-кросс. На некоторых витринах магазинов сохранились наклеенные бумажные ленты, вероятно, с начала войны. Авиация немцев бомбила Сент-Хелиер однажды в 1941 году. Очевидно, это последнее, что стала бы делать британская авиация. Этим, по-видимому, и объяснялось, что большинство владельцев магазинов счистили ленты со своих витрин.

Они остановились у двери между двумя магазинами. Вывеска гласила, что в парикмахерскую нужно подняться по лестнице.

— Я помню это место, — сказала Сара.

— Вдруг тебя здесь узнают?

— Не думаю. Последний раз меня здесь подстригали, когда мне было десять лет.

Она пошла вверх по лестнице и толкнула дверь с матовым стеклом. Мартиньи провел ее внутрь. Салон был маленьким: пара фенов, да пара раковин. Женщина, лет сорока, с приятным округлым лицом, сидела в углу и читала газету. Она, улыбаясь, подняла от газеты голову, и улыбку словно смыло с ее лица.

— Слушаю вас, — сказала она.

— Мне просто необходимо сделать прическу, — сказала Сара по-французски.

— Я не говорю по-французски, — ответила женщина.

Мартиньи сказал по-английски:

— Юная леди была пассажиркой на «Викторе Гюго», который шел из Гранвиля прошлой ночью. Не сомневаюсь, что вам известна судьба этого несчастного судна, а поэтому вы догадываетесь, что леди пришлось провести в воде некоторое время.