Итак, люди как-то приспосабливались. Он знал от Элен де Виль, что общественные столовые и пекарни сберегают топливо. Ему пришло в голову, что людям в городе приходится труднее, чем жителям деревень. В тот момент, когда он свернул на Куин-стрит, Мартиньи увидел толпу, запрудившую тротуар и даже частично проезжую часть. Все старались заглянуть в витрину магазина.

В ней были выставлены самые разнообразные продукты. Консервы, мешки картофеля и муки, окорока, бутылки красных вин и шампанского. Толпа хранила молчание. Люди только смотрели. На стекле было прилеплено объявление:

ТОВАРЫ ЧЕРНОГО РЫНКА.

ВРАГ МОЖЕТ БЫТЬ ТВОИМ СОСЕДОМ,

ПОМОГИ ЕГО РАЗОБЛАЧИТЬ.

Подписано Мюллером. Боль в лицах простых людей, голодавших в течение долгого времени, была непереносимой. Мартиньи развернулся и пошел обратно к Черинг-кросс.

Когда он поднялся по лестнице в салон, Сара как раз надевала перед зеркалом шляпку. Ее прическа была великолепной. Мартиньи помог ей надеть пальто. Эмили Джонсон спросила:

— Удовлетворены?

— Да, очень хорошо.

Он вынул бумажник и достал из него банкноту в десять марок.

— Нет! — Ее переполнял гнев. — Мне не нужны ваши деньги. Вы велели мне ее причесать, и я это сделала. — Ее глаза наполнились слезами. — Теперь уходите.

Мартиньи вытолкнул Сару за дверь. Когда он повернулся, то его голос, к удивлению Эмили Джонсон, звучал совершенно спокойно. Словно на минуту он отказался от роли жестокого эсэсовского офицера, которая ему так удавалась.

— Я уважаю вас, миссис Джонсон, вы отважная женщина.

Дверь за ним закрылась. Она села, уронила голову на руки и разрыдалась.

Мартиньи припарковал Кубельваген рядом с другими машинами, стоявшими у отеля Серебристый прилив в Гавр-де-Па.

— Я недолго.

— Обо мне не беспокойся, — Сара улыбнулась. — Я прогуляюсь вдоль дамбы. Я приходила сюда плавать в бассейне, когда была ребенком.

— Делай, как тебе нравится. Но старайся не разговаривать с посторонними мужчинами.

Мюллер наблюдал из своего окна за прибытием Мартиньи. Когда Мартиньи вошел внутрь, его уже ждал молодой военный полицейский в полевой форме, чтобы приветствовать.

— Штандартенфюрер Фогель? Проходите сюда, пожалуйста.

Он проводил Мартиньи в кабинет Мюллера и закрыл дверь. Капитан встал из-за стола.

— Рад приветствовать.

— Хотелось бы и мне иметь основания сказать то же самое, — сказал Мартиньи. — Вы говорили с Клейстом и Грейзером?

— О недоразумении в усадьбе де Вилей? Да, они все объяснили…

— О недоразумении? — холодно спросил Мартиньи. — Будьте любезны, немедленно вызовите их сюда, господин капитан. И поторопите. Мое время ограничено.

Он повернулся и встал у окна, сложив за спиной руки, пока Мюллер требовал по внутренней связи разыскать Клейста и Грейзера. Они появились спустя несколько мгновений. Мартиньи не обернулся, а продолжал смотреть через дорогу на дамбу, около которой стояла Сара.

Он сказал тихо:

— Инспектор Клейст, насколько я понял, вы трактовали утренние происшествие в усадьбе де Вилей как недоразумение?

— Так точно, штандартенфюрер.

— Лжец. — Голос Мартиньи был низким и угрожающим. — Вы оба лжецы. — Он повернулся к ним лицом. — Когда я гулял по лесу с мадемуазель Латур, мы услышали крик девушки. Ребенка, капитан, ей едва исполнилось шестнадцать, которого это животное тащило в амбар, в то время как второй стоял и смеялся.