С четверть часа барагозили.

На это даже какой-то патруль успел посмотреть. И порывался поучаствовать. Но волевым усилием их командира его отвели в сторонку. А потом и вообще — подальше. Так как дурной пример заразителен.

И вот, наконец, когда все шло к концу и на ногах едва стояло несколько алко-воинов, Алексей попросил вмешаться Герасима. Что тот охотно и сделал. Зайдя сразу с козырей, то есть, со своих внушительных кулаков. А он был здоров, силен и по местным меркам очень опасен. Так что, атаковав из темноты ближайшего, сумел отправить «поспать» оставшихся быстрее, чем кто-то из них что-то сообразил.

Проскочили пикет.

Двинулись дальше.

Следующий тоже был пьян. И даже сильнее. Так что прием удалось повторить. А вот с третьим — беда. Пьянство пьянствовали, но не сильно. Более того, прямо на глазах Алексея к ним подошел тот самый патруль и особо предупредил, что вздернет, если они нажрутся и передерутся как иные. Видимо радости сие обстоятельство не добавило их командиру.

— А ты умеешь громко издавать сладострастные стоны? — чуть подумав, спросил Алексей у Арины.

— Леша! — возмущенно воскликнула Наталья Алексеевна.

— Для дела надо. Спокойной. — отмахнул он. И вновь повернувшись к Арине, спросил. — Ну так как? Сможешь?

Та пошло улыбнулась и кивнула.

— Значит так. Идите с Герасимом вон туда. Ты стони. А ты принимай тех, кто придет туда поглазеть. Можешь насмерть принимать. Хоть саблей руби, хоть шеи сворачивай. Только пока не стреляй. Шумно. А мы вот тут побудем. Если пойдет сразу большая группа, то я залаю. Попробую подражать собачке. И вы сразу отходите.

Герасим сделал несколько жестов, выказывая возражение.

— Если ты стрелять начнешь — услышат. Сбегутся.

Еще несколько жестов.

— Они же пьяные. Могут не испугаться, ежели ты на них выйдешь с двумя пистолетами двуствольными. И тогда что? Стрелять?

Немного по-дебатировали.

Не пришли ни к какому итогу. И решили действовать по обстоятельствам. Ну а как еще? Ведь поведение этих пьянчужек было не предсказуемо? А ну как сразу всей толпой побегут посмотреть?

Начали.

Арина очень даже страстно заголосила. Вогнав в краску Наталью Алексеевну. Да и сам Алексей, если бы не знал, что это все постановка, подумал бы, что она там с кем-то очень вдумчиво спаривается.

Подвыпившие бойцы на пикете тоже это заметили. Почти сразу.

Сначала поржали, сально комментируя.

Потом решили посмотреть. Очень уж сочно Арина стонала.

Первый ушел.

И с концами.

Второй ушел.

Герасим еще добавил огонька и стал мычать. Тоже довольно выразительно.

Так или иначе — на пикете осталось только три человека. И они стали окрикивать остальных. Дескать, охальники совсем стыд потеряли. Их сюда службу служить поставили, а они чем занялись?

Наконец, не выдержав, и эти трое тоже туда намылились.

Алексей тявкнул, подражая мелкой собачонки.

Эти трое вздрогнули. Потом поржали отмахнувшись. И зашли в темную подворотню.

И только теперь царевич услышал сабельные удары. Быстрые. И хрипы. Видимо Герасим не очень чисто их убивал, в отличие от предыдущих.

Секунд двадцать.

И к костру пикета вышла эта парочка.

На Арине лица не было. Видимо натерпелась страха. Не каждый же день рядом с тобой людей убивают. Одного за другим. Да и вообще — в случае провала ее судьба была бы весьма печальной. И ей, как нормальной женщине, было страшно. Очень страшно. Но дело свое она сделала.

А вот Герасим выглядел довольным. Ему явно прятаться по углам не нравилось. Не тот характер. Да и душу отвел.

Проскочили и этот пикет.

И оказались в Кукуе, то есть, Немецкой слободе.