— Хорошо. Ой хорошо. Своими глазами бы не видел — не поверил. Два поста передрались так, что опали все. И он их миновал. Как это случилось никто из них объяснить не может. Третий вырезали. Тела нашли в подворотне. Большую их часть забили ножом. По одному. Что тоже диво дивное. А четвертый просто проскочили на лошадях. Парочке ноги колесами повозки раздробило. Еще трое отделались ушибами. Одного походя зарубил крупный всадник.

— Герасим, я полагаю?

— Видимо.

— Что-то еще?

— Анна Монс. Не знаю, что там произошло. Но патрули почему-то ворвались в ее дом и устроили там черт знает, что. Сказывают, что у нее скрылся Алексей. Но его там и следов не нашли. А допрашивать некого.

— Как это некого?

— Слуги за оружие схватились. Вот патруль и озверел.

— Анна жива?

— Увы.

— Там хоть обошлось без вот этого всего? — сделал он неопределенный жест рукой, в которой была зажата надкушенная куриная ножка.

— Нет. Не обошлось. Ребятам захотелось попробовать бабенку, которая самому царю глянулась. Так что все плохо.

— Боже… — покачал головой Ромодановский. Потом демонстративно перекрестился и произнес. — Упокой Господь душу рабы твоя. Вы что там совсем с ума спятили?

— Сам в ужасе. И ребята мои. Я готов отслужить. Если надо я со своими людьми обеспечу тебе выезд.

— Служить он готов, — произнес Федор Юрьевич, внимательно глядя прищуренными глазками на собеседника. — А нужен ли ты мне? Чай не просто так тут оказался. А ну как еще предашь?

— Сам знаешь — долги. За глотку взяли. Куда мне деваться то было? Но то, что творится, это ни в какие ворота не лезет. Мы не на это шли.

— Точно вывезешь?

— Точно. Если надо с боем выйдем…

Глава 7

1698 год, июнь, 20. Новоиерусалимский монастырь

Дорога от Москвы до Новоиерусалимского монастыря прошла довольно спокойно. Один раз пришлось заночевать в поле. Но это было не страшно, хоть и крайне неудобно. Главное, что, обогнув Москву, Алексей сумел добраться до армии. Избежав при этом разъездов бунтовщиков. А то, что их высылали на поиски, он был практически уверен. Иное просто не укладывалось у него в голове.

И если с дорогой обошлось, то приняли их странно…

— Софья Алексеевна прислала письмо, в котором написала, что царевича убили бунтовщики, — произнес Шеин, — а тот, кто станет себя за него выдавать — суть самозванец.

— Алексей Семенович, ты в уме ли? — удивленно спросила Наталья Алексеевна.

— Более того, она там пишет, будто государь наш, Петр Алексеевич, также погиб, только уже в Голландии. И что немцы будут пытаться выдавать вместо него своего подручного в качестве самозванца. И что ты, Наталья Алексеевна, известная своей страстью к Кукую, всяческим им потворствовать станешь ради выгод своих.

— Ты вот это сейчас серьезно говоришь? — растерянно спросила Наталья Алексеевна.

— Так было написано в письме Софьи Алексеевны, — пожал плечами Шеин.

— И ты, Алексей Семенович в раздумьях? — холодно улыбнулся Алексей. — Али мыслишь, что усидит Софья? И пытаешься выгоднее пристроится?

Тишина.

— Тебе разве не ведомо, что Россию ждет, если она усидит на троне? — поинтересовался царевич. И видя молчание, продолжил. — Она старая баба. Своих детей иметь не может уже. Наследовать ей будет какая-то из дочек дядьки Иоанна.