— Оттого и кручинюсь, что твердо помню. — мрачно ответил Петр.

— Так и что с того? Покупали мы испокон веков ружья у голландцев. И будем. Доброе же оно.

— А если война со шведом? А если он перекроет им пути?

— Даже в Архангельский город?

— А чего нет? Думаешь супротив флота шведского чего сподручное у нас имеется?

— Тогда будет кисло. — покладисто согласился Меншиков.

— Вот то-то и оно. Оружие свое надобно иметь. Отец мой над тем вон сколько бился…

В дверь постучали.

— Кого там черт принес?! — раздраженно воскликнул царь.

Меншиков метнулся к двери и выглянул наружу. Быстро с кем-то пошептался. И громко уже в комнату произнес:

— Письма Мин херц. Из Москвы.

— От кого?

— От Федор Юрьевича, от Натальи…

— Давай сюда, — перебил его Петр Алексеевич.

Меншиков принял пачку писем и разложил их на столе подле царя.

— О как! Эта дура опять пишет. И не надоело ей.

— Жена же.

— Я же ей не отвечаю уже сколько лет. Зачем писать? Ну ладно.

Первым он взял письмо сестры.

Сломал печать.

Развернул.

И начал читать. Меншиков лишь мог наблюдать, как брови царя то взлетают в удивлении, то хмурятся. Наконец он дочитал. Потер руками лицо.

— Наваждение какое-то…

— Что-то случилось?

— Я сам не понимаю. Ладно…

С этими словами он отложил письмо сестры и взял послание уже Ромодановского. И тут при чтении его лицо выражало еще большие эмоциональные переживания.

— Мин херц, ты меня пугаешь. — напряженно спросил Меншиков. — Пожар? Бунт? Мор? Что случилось то?

— Хуже. Дунька моя с Анной столкнулась.

— Как? Где?

— В доме Франца.

— Что? — уже крайне удивился Александр Данилович. — А что она там делала?

— Наносила визит. Причем заметь — под ручку с Наташей. И обе были в немецком платье. Оттого ее поначалу и не узнали.

— За косы друг друга таскали?

— Этого, к счастью удалось избежать. Леша как-то сумел предотвратить.

— Леша?

— Сынок мой. Он с ними был. Федор Юрьевич пишет, что он сильно повзрослел. Не телом, но разумом. Учится прилежно. Да и в остальном… Из-за чего Лопухины даже хотели над ним проводить обряд экзорцизма.

— ЧЕГО? — ошалел Меншиков, шлепнувшись на лавку, стоявшую напротив царя. Он хотел бы и рядом с ним сесть, чтобы заглянуть в письмо, но не решился. Письма Ромодановского Петр далеко не всегда давал ему почитать.

— А ведь я отъехал на какие-то полгода…

— А почему она с Натальей к Елизавете поехала?

— Сынок мой у Наташи живет. Дунька к ней визиты наносит. Вот и сговорились как-то.

— Она же жену твою не привечала ранее.

— Теперь, Федор Юрьевич пишет, что частенько их видят вместе. И не только в доме Наташи, но и на Кукуе. Дунька туда наезжает с визитами. Чаще к Елизавете. Но бывает и к другим.

— И с Анной более не сталкивалась?

— А кто же ее знает? Но никакого шума не поднималось.

— Чудеса… Дунька… в немецком платье… на Кукуе… Это точно не шутка?

— Федор Юрьевич не любит шутить. Тем более с такими вещами. Пишет, что сам в то верит только потому, что своими глазами видел.