— А саксонцам не плевать ли на нее?

— Плевать. Но если твой отец отстоит Августа на престол, то тот будет ему обязан. И поддержит его в вопросах супротив османов.

— Свежо предание, — смешливо фыркнул Алексей. — Слышал я как-то на торге, что оказанная услуга услугой не является более. Ну помог он. Сказал спасибо. Крепко пожал руку и послал куда подальше. Снять ведь папа его не сможет. А потому делать Август станет только то, что ему выгодно. Разве нет?

— Ты прав. Так и будет. — согласился Ромодановский. — Но его положение в Польше шатко, и он будет вынужден дружить с твоим отцом. Кроме того, принц Конти точно станет нам врагом.

— Заключит мир с турком и пойдет вместе с ним на нас войной?

— Кто знает? На Смоленск они до сих пор облизываются. Да и Новгород их все еще прельщает. А наш успех под Азовом вызывает, как мне доносят, зависть вперемежку с раздражением.

— Союзнички…

— Других нет, — тяжело вздохнув развел руками Федор Юрьевич.

— Думаешь, это они?

— Да. Если взять тебя в плен, то можно будет отцу руки выкручивать.

— А Милославские?

— Что Милославские?

— Им это разве не выгодно?

— Выгодно. Но мыслю не решатся они на сие злодейство. Слишком нагло и не к месту…

* * *

Тем временем в монастыре шел разговор между Софьей и неизвестным.

— Упустили мы Петра. Ушел.

— А комендант?

— Он сказался больным. И заявил нашему человеку, что сия болезнь у него от мыслей дурных, что удумал руку на монарха поднять. Оттого деньги, взятые у нас, он де на пожертвования спустил и Петра не трогал. Хотя верные ему люди подразнили царя.

— Что за бред?! — воскликнула царевна.

— Мы пообещали ему, что дело так просто не оставим.

— Он пообещал сдать нас Петру, если не уймемся. А если с ним что случится дурное, то письмо его, загодя написанное, перешлет верный человек.

— Зараза… Пес шелудивый!

— Я не рискнул отдать приказ лихим людям. Вдруг не врет? От Карла опять же были получен ответ. Косвенно. Нашего человека, который подошел к нему с предложением он велел повесить. Потому он так долго и не давал знать о себе.

— Вот как? — удивилась Софья.

— Старый король умер, слишком не вовремя. А новый слишком молод и резок в своих суждениях.

— Ему же сейчас… сколько?

— Пятнадцать.

— А регент? Он разве это допустил?

— У него нет регента. А совет? Он не стал препятствовать. Тем более, что юный Карл XII не склонен прислушиваться к советникам и держится очень жестких моральных норм, будучи весьма религиозным человеком. Это было большой ошибкой нашего человека подходить с такими вопросами к юному королю.

— Остается только надеяться на нашего человека в посольстве и, если и там не выгорит, то на партию принца Конти.

— Да, только на них.

Постучали в дверь.

Софья сделала жест, и неизвестный укрылся за ширмой.

— Войдите.

Зашел один из ее слуг. И тихим голосом произнес:

— На царевича было покушение.

— Что?!

— Пытались выкрасть.

— Удалось?

— Он оказался им не по зубам. Разогнал с шестеркой своих охранников похитителей. Сам невредим, как и его люди. А на месте нападения осталось лежать десяток трупов. Сам же уже у Ромодановского, люди которого по всей Москве рыщут.