Тут ему, вероятно, пришла в голову какая‑то новая мысль, потому‑что глаза его округлились.

– Вы ведь из Африки? У вас что, такова местная процедура в суде?

Модиун глубоко вздохнул. Он был поражен, сколько усилий требовалось, чтобы все происходило по справедливым правилам. Он ведь ни в чем не солгал, он только утаил правильное произношение своего имени. Все остальное в его разговорах и действиях было чистейшей правдой.

– Я требую, – четко проговорил он, – чтобы судебное заседание происходило в соответствии с правилами, установленными человеком.

Воцарилась тишина. Судья подозвал к себе адвоката и прокурора. Оба вскоре вернулись на свои места. Когда они уселись, судья вежливо обратился к присутствующим:

– Поскольку показания этого свидетеля важны для суда, мы согласны следовать той примитивной процедуре, к которой свидетель привык.

Затем, повернувшись к Модиуну, он с упреком проговорил:

– От всей души надеюсь, что вы принесете свои извинения адвокату за оскорбление недоверием, которое вы ему нанесли. – И вернувшись к любезному тону, продолжал: – Так как вы хотите, чтобы к вам обращались, господин Модиунн?

– В установленном порядке… – начал человек.

– …порядке, который установлен там, откуда вы прибыли? – перебил его судья.

– Нет. Порядке, издавна установленном человеком, – настойчиво проговорил Модиун. – Согласно этому порядку прокурор должен задать мне ряд вопросов, а также, не перебивая, дать время ответить.

– И какого же рода эти вопросы? – несколько растерялся человек‑гиена.

– Сначала следует спросить мое имя.

– Но нам известно ваше имя, – растерянно произнес судья. – Оно указано в повестке…

– Такого рода факты должны устанавливаться в ходе судебного процесса при прямом допросе, – настаивал Модиун.

Судья засомневался.

– Но подобный метод допроса займет у нас весь день.

– Не только день, но, может быть, даже целую неделю, – согласился Модиун.

Из уст всех присутствующих в зале суда вырвался единый вздох. А судья, без всяких признаков вежливости, обронил:

– Невозможно!

Однако после некоторой паузы он обратился к прокурору:

– Хорошо. Продолжайте, пожалуйста.

Прокурор‑гиена приступил к допросу, хотя вид у него при этом был не слишком уверенный. Тем не менее главные вопросы были заданы:

– Как ваше имя? Действительно ли вы прибыли из Африки? Являетесь ли вы тем, кого обвиняют в незаконном проникновении на борт корабля? Известно ли вам, в чем обвиняются подсудимые?

После этого Модиун стал проявлять открытое неповиновение, взяв на себя роль как свидетеля, так и защитника.

* * *

– Я протестую против этого вопроса, поскольку то, в чем обвиняют подсудимых, согласно установленным человеком с давних пор законам, с тех пор, когда он ушел за барьер, предоставив остальную Землю своим друзьям животным, не является преступлением. – Произнеся основной свой аргумент, Модиун продолжал: – Если даже подобное действие квалифицировать как проступок, то и он выглядит крайне незначительным и заслуживает самое большее – заключения под домашний арест в каюте на один‑два дня…

На этом его прервал судья и заявил, что обвиняемые совершили тягчайшее преступление, караемое смертью.

– И это согласно определению? – спросил Модиун.

– Да, согласно определению.

– Тогда покажите мне это определение, – настаивал Модиун.