— Красного глаза? — удивилась Джоан. — А это что еще такое?

— Красный Глаз — это прозвище планеты Марс, поскольку долгое время, до терраформирования, эта планета славилась песками красного цвета, — объяснил я.

— О как, — покачала головой девушка. — Прикольно. А теперь они какие?

— Кто? — не понял я.

— Ну, пески на планете?

— Эээ… Я как-то не приглядывался. Видишь ли, с момента изменения атмосферы над Марсом пески не очень хорошо видны. А я никогда туда не выбирался, все как-то больше по городам да по городам.

— Ну ты даешь, — разочарованно протянула она. — Жил столько лет среди живой истории и ни разу не поинтересовался. Ты что? Как так можно?

— Ну вот как-то так, — я развел руками, ощущая себя изрядно неловко. Вот ведь и в самом деле, а какого цвета пески на Марсе сейчас?

— Мда, — буркнула девушка, теряя интерес к разговору. — Как бывает в жизни, а? Живут в самом центре мира, где столько знаний, и вообще ничем не интересуются. А в нашем, мать его, захолустье, за хороший альбом репродукций я была готова хоть сатане яйца брить!

Я не стал ничего ей отвечать. Явно мой ответ вызвал у нее желание поворчать, а в таком случае самое целесообразное — промолчать. Просто проверил, что иду точно в кильватере у корвета, включил автопилот, заставив его держать дистанцию за лидером, и пошел за кофе в кают-компанию. На этот раз автомат с напитками не стал надо мной издеваться, нормально выдав чашку с моим американо. Синтетический, конечно, но куда деваться? На натуральный у меня не было времени потратиться.

Вернулся в рубку. Обнаружил, что за время моего отсутствия ничего не поменялось, Джоан шарит в интерстаре, корабль следует за лидером, в точности повторяя эволюции ведущего. Противометеоритный радар молчал, что неудивительно: Солнечную изрядно чистят. А Пояс проредили настолько, что через него не то что летать — армады гонять можно.

Еще шесть часов я проскучал, периодически слоняясь по кораблю, проверяя работу его систем и мучаясь бездельем. Наверное, именно поэтому я и не любил летать по Солнечной — фатально нечего делать. Внутрисистемные прыжки запрещены, перемещаться можно либо с заранее ограниченной скоростью, либо через стационарные гейты. И тупишь, тупишь, тупишь… Можно было бы поспать, но вот незадача: я выспался в застенках внутряков.

Но наконец внутрисистемный переход закончился. Мы вышли на околомарсианскую орбиту и, судя по всему, заняли очередь на посадку. Трафик здесь был жуткий, постоянно кто-то взлетал, кто-то садился, кто-то занимался орбитальными вояжами, а кто-то банально сновал промеж Марса, Фобоса, Деймоса и Урании — искусственного спутника Красного Бога. Вернее, сначала предполагалось, если я все правильно помню, что Урания будет межсистемным исследовательским кораблем. Ее строил Поисковый Флот Space Unity, строил очень долго и муторно. Лет семьдесят, если я ничего не путаю. За это время некисло так развилась технология гейтов, и смысл Урании как межсистемной летающей исследовательской лаборатории стал стремительно теряться.

Тогда ее бросили на орбите Марса, сделав ИС — искусственным спутником. И стали наращивать и наращивать ее объемы, пуская мощь ее реакторов на обеспечение энергией многочисленных жилых и рабочих блоков, что в итоге привело к странному эффекту: под международной юрисдикцией появился на орбите Марса натуральный интернациональный гигаполис. С офисами, жилыми кварталами, складами, производствами, общепитом и прочим лутом, прилагающимся к миллиардному населению космического города.