— … в последний раз спрашиваю. Коды доступа к резервным копиям. Мой работодатель проявил достаточно терпения, но оно не бесконечно.

Молчание. Мира молчала. Моя упрямая, бесстрашная, невозможная женщина молчала, несмотря на то, что эти ублюдки с ней делали.

— Хорошо, ты сама заставляешь меня перейти к негуманным методам допроса. — Голос не изменился — этого выродка не изменился ни на тон. Ни тебе злости, ни нетерпения. Только профессиональное равнодушие человека, для которого пытка — это просто ещё один пункт в рабочем расписании. — Роберт, начинай с пальцев. Левая рука, мизинец. Сначала вырви ей ноготь. Медленно. Если не поймёт — отрежь фалангу.

От услышанного время замедлилось. Я слышал, как скрипит металл, как палач берёт инструмент со стола. Слышал тихое, сдавленное дыхание Миры. Она не кричала. Не умоляла и готовилась терпеть. Упрямая девочка.

Никто не причинит ей боли, пока я здесь. Шаг вперёд — и я вошёл внутрь, сжимая заляпанный кровью клинок. Подвальная комната оказалась именно такой, какой я её представлял: стены и пол, покрытые дешёвым кафелем; единственная лампа под потолком; стул в центре; и душ с длинной лейкой, которой так удобно смывать кровь в сливное отверстие, находящееся в углу. И закрытый ноутбук, от которого тянулись провода куда-то в сторону.

А посреди всего этого на стуле сидела Мира — с руками, стянутыми за спиной наручниками, ноги привязаны к ножкам грубой верёвкой. Её лицо… Из горла вырвался короткий рык. Распухшая губа, кровоподтёк на скуле, ссадина на лбу. Они били её. Эти твари били мою женщину. Клянусь пятью преисподнями, они за это заплатят.

Но больше всего меня поразили её глаза. Они были живыми и очень злыми. Она смотрела на своего мучителя так, словно уже выбирала способ его убийства. Будь её взгляд копьём, он бы уже трепыхался с пробитым животом. Эта девочка умеет быть жестокой, как и я.

Судя по всему, дознавателем был Альфред. Низкий худой мужчина в рабочем комбинезоне, лет сорока, аккуратная стрижка, тонкие очки в металлической оправе. Этот выродок стоял перед ней, заложив руки за спину. Учитель, ожидающий правильного ответа от нерадивого ученика. В его ухе была беспроводная гарнитура, из которой доносился шум, крики и выстрелы с верхних этажей. Он уже понял, что что-то пошло не так. По его лицу пробежала тень беспокойства, но не более. Профессионал до мозга костей, уверенный, что в первую очередь нужно выполнить работу.

Роберт был совсем другим. Широкоплечий здоровяк, короткий ёжик на голове, передник, заляпанный чем-то бурым. Настоящий мясник. Он склонился над столом, на котором были разложены инструменты: скальпели, щипцы, паяльник, зажимы, какие-то крючки. Его толстые пальцы как раз сомкнулись на рукояти плоскогубцев.

Они увидели меня одновременно.

Роберт замер с плоскогубцами в руке, его маленькие глазки расширились от удивления. Дознаватель среагировал быстрее. Мгновенно развернулся, оценил ситуацию и в долю секунды принял решение. Он метнулся к Мире, схватил её за волосы, запрокинул голову, чуть присел, прячась за её телом, и приставил к горлу выкидной нож, появившийся в его руке как по волшебству.

— Стой! — Голос всё ещё ровный, но в глазах был расчёт. Холодный, как арктический лёд. — Шаг ближе — и я вскрою ей горло. Может, ты и быстрый, но не настолько быстрый.

Я замер, наклонив голову к левому плечу, и изучал ситуацию. Лезвие у горла Миры. Тонкая линия крови уже проступила там, где сталь надавила слишком сильно. Очень, очень зря он это сделал. Одно движение — и моя женщина умрёт. Почти патовая ситуация.

— Роберт, — дознаватель не отводил от меня глаз, — пистолет. Медленно возьми его.

Мясник потянулся к столу, где среди инструментов лежал какой-то автоматический пистолет.