— Муж собирает, — ответила она после паузы. — Собирал. Сейчас уже почти не может.

— Ноги?

Она вздрогнула, удивлённо глядя на меня.

— Откуда знаешь?

— Догадался, — я пожал плечами. — Если травник в возрасте не может ходить, то обычно проблема с ногами. Артрит? Или что-то с позвоночником?

Прежде чем она успела ответить, за моей спиной раздался грубый голос:

— Эй, бабка! Где деньги?

Я обернулся.

К прилавку подходил здоровенный тип. Под два метра ростом, широкоплечий, с бычьей шеей и маленькими злыми глазками. Кожаная куртка без рукавов, армейские ботинки, наголо бритая голова. На правой руке — татуировка в виде оскаленной волчьей морды.

Классический рэкетир. Сборщик дани с мелких торговцев.

— Господин, — голос старушки дрогнул, — я же объясняла. Сегодня почти ничего не продала. Вот, можете посмотреть, — она указала на корзины. — Всё на месте. Умоляю вас, мне нечем платить.

Громила скривился, словно услышал оскорбление.

— Меня твои отмазки не колышут, карга, — он навис над прилавком, и старушка невольно отшатнулась. — Есть деньги, есть места. Нет платы, нет места. Усекла?

— Но я правда…

— Заткнись!

Его рука метнулась вперёд, толкая одну из корзин. Та слетела со стола, рассыпая травы по грязной земле. А потом этот выродок наступил на них своей лапой.

Полынь. Тысячелистник. То, что я хотел купить.

Растоптанное сапогами, втоптанное в грязь.

Что-то холодное шевельнулось в груди. Чёрное солнце откликнулось на всплеск эмоций, посылая волну тёмной энергии по венам.

Я не любил хулиганов. Не любил тех, кто самоутверждается за счёт слабых. В прошлой жизни такие долго не жили рядом со мной.

— Эй, — сказал я негромко.

Громила повернулся, смерив меня взглядом. В его глазах мелькнуло презрение — перед ним стоял худощавый парень, который годился ему в сыновья.

— Чё надо, щенок?

— Ты только что испортил товар, который я собирался купить, — я кивнул на рассыпанные травы. — Кто будет компенсировать?

Несколько секунд он просто смотрел на меня. А потом расхохотался. Громко и издевательски.

— Ты чё, дурак? — он шагнул ко мне, и я почувствовал запах перегара и дешёвого табака. — Вали отсюда, пока цел. Это не твоё дело.

— Только что стало моим.

Его глаза сузились. Улыбка исчезла, сменившись угрозой.

— Слышь, щенок. Я тебе один раз скажу: вали. Не видишь, с кем говоришь? — он постучал пальцем по татуировке на руке. — Стальные Волки. Слышал о таких? Если через три секунды тебя тут не будет, я тебе ноги переломаю и в задницу засуну.

Старушка за прилавком побледнела. Я краем глаза заметил, как другие торговцы отводят взгляды, делая вид, что ничего не видят.

Стальные Волки. Память Алекса услужливо подкинула информацию, какая-то местная банда, контролирующая несколько рынков и кварталов. Не самые опасные, но и не самые слабые. Достаточно отмороженные, чтобы калечить за неуважение.

— Три, — громила начал считать, сжимая кулаки. — Два…

Он не успел сказать «один».

Его правый кулак рванулся ко мне. Широкий, размашистый удар, которому его учили в уличных драках. Много силы, мало техники. В общем дилетант.

Я чуть сместился влево, пропуская кулак мимо лица. Одновременно моя правая рука метнулась вперёд.

Фаланги пальцев сжались превращая руку в подобие лапы зверя. И узкой частью этой лапы я нанес несильный, но очень точный и болезненный удар между мышцами его предплечья.