Глаза Эли притягивали Арию. Затаив дыхание она приблизила лицо к снимку. Это было одно из объявлений о пропавших без вести, напечатанных в ту пору, когда Эли исчезла. Тот самый снимок, что печатали на пакетах с молоком и размещали в местной прессе. ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ ЭЛИСОН ДИЛАУРЕНТИС, гласила подпись под фото, набранная дюймовым шрифтом. ГОЛУБЫЕ ГЛАЗА, СВЕТЛЫЕ ВОЛОСЫ, РОСТ – 1 метр 52 сантиметра, ВЕС – 41 килограмм. ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ЕЕ ВИДЕЛИ 20 ИЮНЯ. Арии уже сто лет не попадался на глаза этот флаер. Она внимательно осмотрела объявление, каждый сантиметр, даже с обратной стороны, пытаясь понять, почему оно оказалось здесь – и кто его повесил. Но ответа на свои вопросы не нашла.

Жизнь без изысков

Эмили прикусила губу. Это просто безумие. Несколькими часами ранее она сказала родителям, что едет с молодежной группой в Бостон, а сама села в автобус компании «Грейхаунд» и отправилась в Ланкастер. В задней части салона, в крошечной туалетной кабинке, пахнущей химикатами, она переоделась в несуразное платье, чепчик и ботинки. Своим давним подругам послала эсэмэски, сообщив, что до пятницы будет в Бостоне – скажи она им правду, они сочли бы ее сумасшедшей. И на случай, если родители заподозрят неладное, отключила мобильник: так они не смогут отследить ее с помощью GPS и никогда не узнают, что она находится в Ланкастере, выдавая себя за амиша.

Амиши, сколько Эмили себя помнила, всегда вызывали у нее праздное любопытство, но она понятия не имела, что на самом деле они из себя представляют. Насколько ей было известно, амиши хотели одного: чтобы их оставили в покое. Они не любили, чтобы туристы их фотографировали, не жаловали на своей территории людей другой веры, и те немногие адепты этой идеологии, которых Эмили привелось увидеть вблизи, показались ей скучными и суровыми. Так зачем же «Э» отправил ее в общину амишей? Люси Зук знает Эли? Эли сбежала из Роузвуда и тайком примкнула к амишам? Маловероятно. Но все же в глубине души Эмили затрепетала надежда. Может быть, та Люси… и есть Эли?

С каждой минутой в голову ей приходило все больше причин, объяснявших, как Эли попала сюда и почему она все еще здесь. На следующий день после ее исчезновения их позвала к себе миссис ДиЛаурентис. И, между прочим, спрашивала, не могла ли дочь сбежать из дома. Эмили тогда не придала ее вопросу значения, хотя они с Эли и обсуждали идею покинуть Роузвуд раз и навсегда, придумывая разного рода неосуществимые планы: например, отправиться в аэропорт и улететь ближайшим рейсом. Или по железной дороге доехать до Калифорнии и снять с кем-нибудь комнату в Лос-Анджелесе. Эмили не могла понять, почему Эли мечтает уехать из Роузвуда. Втайне она всегда надеялась, что та просто ни с кем не хочет делить Эмили.

Летом, когда они переходили из шестого в седьмой класс, Эли исчезла на две недели – словно испарилась. Эмили пыталась связаться с ней по мобильнику, но ее звонок неизменно принимала голосовая почта. Когда она звонила Эли домой, всегда включался автоответчик. И все же ДиЛаурентисы были в Роузвуде: проезжая на велосипеде мимо их дома, Эмили видела, как мистер ДиЛаурентис мыл машину на подъездной аллее, а мать Эли в палисаднике выпалывала сорняки. И она решила, что Эли злится на нее, но за что – непонятно. Обсудить проблему с другими подругами она не могла: Спенсер и Ханна отдыхали где-то со своими родными, а Ария – в летнем лагере юных художников в Филадельфии.

Потом, спустя две недели, Эли неожиданно объявилась.

– Ты где была? – спросила у нее Эмили.

– Сбежала из дома! – экзальтированно воскликнула та. Эмили промолчала, и Эли рассмеялась. – Шучу. Я ездила в Поконы с тетей Джадой. Там мобильник не ловит.

Эмили снова посмотрела на указатель со сделанной от руки надписью. Она не доверяла загадочным инструкциям «Э», отправившего ее в Ланкастер.