Святослав ничего не сказал, проводил брата, закрыл дверь и стал отмывать пол.

За машиной Вячеслав бежал почти вприпрыжку. Не терпелось наконец сесть за руль. А ещё очень хотелось попробовать протащить машину в Лад, тогда можно в Яви вообще не появляться. Главное – спрятать тело. А ещё лучше дождаться, когда брат уедет к родным на море, и перенести машину по частям через дверь. Лишь бы молодой стражник не помешал.

«Москвич-Святогор» – выбор пал на эту марку не просто так. Неприметный, серый, похожий на всё подряд. На такой машине можно спокойно кататься по городу и не переживать, что тебя остановит любой заскучавший гаишник. Не машина – мечта.

Именно такая и стояла на улице возле салона. Идеально чистая, блестящая на солнце, вся в дождевых каплях. Машина цвета асфальта, то, что нужно для дорог, где бо́льшую часть времени грязь вперемешку с грязью.

Документы, пара слов о техобслуживании, ещё полчаса на любезное расшаркивание, и машина выехала на трассу. Свобода, чистая свобода и полная власть над собственной жизнью. Так ощущал себя Вячеслав, когда гнал «Святогора» в сторону города. Опять стал накрапывать дождь. На МКАДе он уже хлестал так, будто забыл, что утром щедро полил все улицы. Видимость в разы ухудшилась, пришлось сбросить скорость. Но нетерпение жгло сильнее безопасности, и в городе Вячеслав опять сменил передачу. Лёгкость, с которой машина рванула на светофоре, захватила его. И помешала увидеть в пелене дождя человека.

Девушка с огромным животом перебегала дорогу сразу после перехода, с одной стороны её пропускали. А с другой нёсся «Святогор». Удар вышел такой силы, что Вячеслав чуть сам не вылетел в лобовое стекло. Остановился, вышел посмотреть, как бьётся в воде сломанный человек.

– Дура. – Сплюнул в лужу, огляделся.

Другие машины уже успели уехать, прохожие не услышали удара за шумом дождя. Лишь всякие-разные следили внимательными глазами изо всех щелей.

Буров посмотрел ещё раз на погибшую, покачал головой. Таксофонов поблизости не было, а стучаться в ближайший магазин, чтобы вызвали неотложку, у него не было никакого желания. Вячеслав ещё немного пораскачивался над телом, промок насквозь, потом махнул рукой и вернулся в машину. Машина мягко обогнула лежащую на земле девушку и уехала.

В гараже Буров нашёл вмятину на носу и треснутую фару. Грубо выругался. В салоне заворчали.

– Это ещё что? – Вячеслав резко распахнул дверцу, и на него набросилось какое-то маленькое мерзкое существо. – Твою налево!

Лицо у существа было перекошено, кривые зубы торчали во все стороны и пытались отгрызть Бурову руку.

– Дурная тварь, не знаешь, что ли, что вы тут почти бессильны? – Он отодрал от себя всякого-разного и швырнул его в салон. – Скотина, в первый же день машину игошей заразил. Гадство!

Тварь в салоне ворчала, выла, драла обивку, гусеницей ползала по всей машине, пытаясь испортить всё, до чего только может дотянуться. Вячеслав в сердцах хлопнул дверью со всего маху. Игоша юркнул под сиденье.

Ругаясь на всю улицу, младший Буров вернулся домой.

– Лишь бы брат об этом не узнал…

Ему не в первый раз скрывать от старшего тёмные дела и, видимо, не в последний.

Утром Вячеслав пошёл проверять машину. Салон идеально чистый, нетронутый, лишь где-то в углу багажника хозяйничал игоша. Стоило Бурову открыть дверь, всякий-разный бросился на него и снова повис у него на руке.

– Вот заняться тебе больше нечем, – проворчал Буров, снова отодрал нечисть от руки и кинул в салон.

Вести машину с этим вредителем было сущим мучением. Бестелесное существо умудрялось мешаться под педалями, покрывать всё ржавчиной и тут же чинить, отчего машина хрипела, визжала тормозами и завывала на старте.