– Хорошо, а счёт у тебя на чьё имя? А квартира? – Брют заподозрил неладное.

– На твоё, – хитро улыбнулся Шепелявый. – Ты вообсе осень ответственный налогоплательсик. Все документы в порядке.

– То есть ты моей личностью пользуешься? – Брют не верил своим ушам.

– Потом есё спасибо сказес. – Шепелявого, кажется, это вообще не беспокоило. – Придётся в Явь переехать, а тут узе всё готово для зизни.

– Вот точно нечисть. – Брют поставил чашку и уставился на друга.

– Не надо обзываться, – насупился Шепелявый. – Я полносенный слен обсества.

– «Полносенный слен обсества», – передразнил его Брют. – Спалишься однажды с такими махинациями.

– Я правила соблюдаю лусе Стразы, – возразил он. – Вот ты пока сёл сюда, узе раз двадсать мог попасться. Твоё спасение – знаки васы хоросо работают. Тут так лусе всех.

Брют не нашёлся, что на это ответить.

– Сейсяс сяю попьём и сходим за твоей разрыв-травой.

– В смысле? Мы куда-то ещё пойдём? Вдвоём?

– А ты сто думал? Я это дома, сто ль, хранить буду? Я не самоубийса, я жить хочу. И вообсе, ты меня стесняесся? Я сейсяс очень дазе нисево.

Шепелявый покрутился вокруг, махнул наращенными волосами и сел напротив.

– И как тебя сейчас зовут? – поинтересовался Брют.

– Анфиса, – кокетливо улыбнулся Шепелявый. – Я риелтор, помогаю продавать такую рухлядь за бесеные деньги. И просент у меня хоросий.

– И ты каждый раз риелтор?

– А то! У тебя в фирме много менедзеров.

– У меня ещё и своя фирма, – простонал Брют.

– Говорю зе, всё готово, стобы ты тут зыл, – гордо заявила Анфиса.

Брют тяжело вздохнул и ещё раз оглядел квартиру. Сквозняк выдул весь дым от кальяна, и теперь можно было нормально разглядеть старый паркет ёлочкой и при этом новый кухонный гарнитур. Покрывшееся чёрными пятнами зеркало в чистой белой раме. На потолке висела аккуратная люстра.

Шепелявый явно любил эту квартиру. Он умудрялся поддерживать в ней порядок и ощущение двоемирия. Старые вещи удивительно хорошо сочетались с модными элементами декора. Винтаж и массмаркет спокойно соседствовали и не спорили между собой. Это в Шепелявом Брюту и нравилось. Он так рвался быть человеком, что привил себе абсолютно человеческие привычки, с погрешностью на его суть.

– А далеко идти? – спросил Брют.

– Да не, к лесу, – махнула рукой Анфиса. – Я переоденусь для прогулки. Как раз доставка новый смот привезла.

Переодевался Шепелявый очень долго, никак не мог подобрать толстовку под штаны, а под них кроссовки.

– Нам всего-то траву забрать, – потерял наконец терпение Брют. – Не тяни время!

– О, теперь узнаю, – обрадовался Шепелявый. – Остались есё пузырьки в твоих бутылоськах. А то сидис такой минорный. Всех в поле отправил мысленно.

– Я не минорный, – возмутился Брют. – Работы много. И прекрати про свои бутылочки!

Шепелявый звонко захохотал, насколько позволяли лёгкие молодой женщины, и закончил собираться.

– Посли, по лесу пройдёмся, – позвал он Брюта, помахивая ключами.

Брют обратил внимание, что на ключах висел брелок с минималистичной пчёлкой.

– Помогает не забывать о правилах, – пояснила Анфиса, запирая квартиру.