|
- Я не то чтобы... - покраснел было несколько тот, - но я если и согласен теперь со всеми, то единственно, чтобы не нарушить... - Вот вы все таковы! Полгода спорить готов для либерального красноречия, а кончит ведь тем, что вотирует со всеми! Господа, рассудите однако, правда ли, что вы все готовы? (К чему готовы? - вопрос неопределенный, но ужасно заманчивый.) - Конечно, все... - раздались заявления. Все впрочем поглядывали друг на друга. - А, может, потом и обидитесь, что скоро согласились? Ведь это почти всегда так у вас бывает. Заволновались в различном смысле, очень заволновались. Хромой налетел на Верховенского. - Позвольте вам однако заметить, что ответы на подобные вопросы обусловливаются. Если мы и дали решение, то заметьте, что всЈ-таки вопрос, заданный таким странным образом... - Каким странным образом? - Таким, что подобные вопросы не так задаются. - Научите пожалуста. А знаете, я так ведь и уверен был, что вы первый обидитесь. - Вы из нас вытянули ответ на готовность к немедленному действию, а какие однако же права вы имели так поступать? Какие полномочия, чтобы задавать такие вопросы? - Так вы об этом раньше бы догадались спросить! Зачем же вы отвечали? Согласились да и спохватились. - А по-моему, легкомысленная откровенность вашего главного вопроса дает мне мысль, что вы вовсе не имеете ни полномочий, ни прав, а лишь от себя любопытствовали. - Да вы про что, про что? - вскричал Верховенский, как бы начиная очень тревожиться. - А про то, что аффилиации, какие бы ни были, делаются по крайней мере глаз-на-глаз, а не в незнакомом обществе двадцати человек! - брякнул хромой. Он высказался весь, но уже слишком был раздражен. Верховенский быстро оборотился к обществу с отлично подделанным встревоженным видом. - Господа, считаю долгом всем объявить, что всЈ это глупости и разговор наш далеко зашел. Я еще ровно никого не аффильировал, и никто про меня не имеет права сказать, что я аффильирую, а мы просто говорили о мнениях. Так ли? Но так или этак, а вы меня очень тревожите, - повернулся он опять к хромому: - я никак не думал, что здесь о таких почти невинных вещах надо говорить глаз-на-глаз. Или вы боитесь доноса? Неужели между нами может заключаться теперь доносчик? Волнение началось чрезвычайное; все заговорили. - Господа, если бы так, - продолжал Верховенский, - то ведь всех более компрометировал себя я, а потому предложу ответить на один вопрос, разумеется, если захотите. Вся ваша полная воля. - Какой вопрос? какой вопрос? - загалдели все. - А такой вопрос, что после него станет ясно: оставаться нам вместе или молча разобрать наши шапки и разойтись в свои стороны. |
