|
.. Я даже думаю, что вместо многих сотен пятерок в России мы только одна и есть, а сети никакой совсем нет, - задохнулся наконец Липутин. - Тем презреннее для вас, что вы, не веря делу, побежали за ним... и бежите теперь за мной как подлая собаченка. - Нет-с, не бегу. Мы имеем полное право отстать и образовать новое общество. - Дур-рак! - грозно прогремел вдруг Петр Степанович, засверкав глазами. Оба стояли некоторое время друг против друга. Петр Степанович повернулся и самоуверенно направился прежнею дорогой. В уме Липутина пронеслось как молния: "Повернусь и пойду назад: если теперь не повернусь, никогда не пойду назад". Так думал он ровно десять шагов, но на одиннадцатом одна новая и отчаянная мысль загорелась в его уме: он не повернулся и не пошел назад. Пришли к дому Филиппова, но, еще не доходя, взяли проулком, или, лучше сказать, неприметною тропинкой вдоль забора, так что некоторое время пришлось пробираться по крутому откосу канавки, на котором нельзя было ноги сдержать и надо было хвататься за забор. В самом темном углу покривившегося забора, Петр Степанович вынул доску; образовалось отверстие, в которое он тотчас же и пролез. Липутин удивился, но пролез в свою очередь; затем доску вставили попрежнему. Это был тот самый тайный ход, которым лазил к Кириллову Федька. - Шатов не должен знать, что мы здесь, - строго прошептал Петр Степанович Липутину. III. Кириллов, как всегда в этот час, сидел на своем кожаном диване за чаем. Он не привстал навстречу, но как-то весь вскинулся и тревожно поглядел на входивших. - Вы не ошиблись, - сказал Петр Степанович, - я за тем самым. - Сегодня? - Нет, нет, завтра... около этого времени. И он поспешно подсел к столу, с некоторым беспокойством приглядываясь ко встревожившемуся Кириллову. Тот впрочем уже успокоился и смотрел по-всегдашнему. - Вот эти всЈ не верят. Вы не сердитесь, что я привел Липутина? - Сегодня не сержусь, а завтра хочу один. - Но не раньше, как я приду, а потому при мне. - Я бы хотел не при вас. - Вы помните, что обещали написать и подписать всЈ, что я продиктую. - Мне всЈ равно. А теперь долго будете? - Мне надо видеться с одним человеком и остаться с полчаса, так уж как хотите, а эти полчаса просижу. Кириллов промолчал. Липутин поместился между тем в сторонке, под портретом архиерея. Давешняя отчаянная мысль всЈ более и более овладевала его умом. Кириллов почти не замечал его. Липутин знал теорию Кириллова еще прежде и смеялся над ним всегда; но теперь молчал и мрачно глядел вокруг себя. - А я бы не прочь и чаю, - подвинулся Петр Степанович, - сейчас ел бифштекс и так и рассчитывал у вас чай застать. |
