|
- Вы военный? - обратилась ко мне старуха, с которою меня так безжалостно бросила Лиза. - Нет-с, я служу... - Господин Г-в большой друг Степана Трофимовича, - отозвалась тотчас же Лиза. - Служите у Степана Трофимовича? Да ведь и он профессор? - Ах, мама, вам верно и ночью снятся профессора, - с досадой крикнула Лиза. - Слишком довольно и наяву. А ты вечно чтобы матери противоречить. Вы здесь, когда Николай Всеволодович приезжал, были, четыре года назад? Я отвечал, что был. - А англичанин тут был какой-нибудь вместе с вами? - Нет, не был. Лиза засмеялась. - А видишь, что и не было совсем англичанина, стало быть, враки. И Варвара Петровна и Степан Трофимович оба врут. Да и все врут. - Это тЈтя и вчера Степан Трофимович нашли будто бы сходство у Николая Всеволодовича с принцем Гарри, у Шекспира в Генрихе IV, и мама на это говорит, что не было англичанина, - объяснила нам Лиза. - Коли Гарри не было, так и англичанина не было. Один Николай Всеволодович куралесил. - Уверяю вас, что это мама нарочно, - нашла нужным объяснить Шатову Лиза, - она очень хорошо про Шекспира знает. Я ей сама первый акт Отелло читала; но она теперь очень страдает. Мама, слышите, двенадцать часов бьет, вам лекарство принимать пора. - Доктор приехал, - появилась в дверях горничная. Старуха привстала и начала звать собачку: "Земирка, Земирка, пойдем хоть ты со мной". Скверная, старая, маленькая собачонка Земирка не слушалась и залезла под диван, где сидела Лиза. - Не хочешь? Так и я тебя не хочу. Прощайте, батюшка, не знаю вашего имени, отчества, - обратилась она ко мне. - Антон Лаврентьевич... - Ну всЈ равно, у меня в одно ухо вошло, в другое вышло. Не провожайте меня, Маврикий Николаевич, я только Земирку звала. Слава богу еще и сама хожу, а завтра гулять поеду. Она сердито вышла из залы. - Антон Лаврентьевич, вы тем временем поговорите с Маврикием Николаевичем, уверяю вас, что вы оба выиграете, если поближе познакомитесь, - сказала Лиза и дружески усмехнулась Маврикию Николаевичу, который так весь и просиял от ее взгляда. Я, нечего делать, остался говорить с Маврикием Николаевичем. II. Дело у Лизаветы Николаевны до Шатова, к удивлению моему, оказалось в самом деле только литературным. Не знаю почему, но мне всЈ думалось, что она звала его за чем-то другим. Мы, то-есть я с Маврикием Николаевичем, видя, что от нас не таятся и говорят очень громко, стали прислушиваться; потом и нас пригласили в совет. ВсЈ состояло в том, что Лизавета Николаевна давно уже задумала издание одной полезной, по ее мнению, книги, но по совершенной неопытности нуждалась в сотруднике. |
