Он шагнул к ней, поднимая руку.

– Не смей! – резко бросила она, снимая телефонную трубку. – Если ты хочешь уехать, быстро собирай вещи, потому что я звоню твоему отцу, чтобы сказать, что ты здесь.

Молча он смотрел, как она набирает номер, затем направился к двери, но внезапно согнулся пополам, схватившись за живот.

– Меня сейчас вырвет!

Салли положила трубку, поднялась, подошла к нему, отвела к туалету для гостей, дверь которого выходила в холл. Блевотина фонтаном брызнула из его рта, едва ом склонился над унитазом.

– Ты должна мне помочь, – просипел он между приступами рвоты.

– Я помогаю тебе, – ровным голосом ответила она. – Именно тем, что не даю причинить вред отцу. Если бы ты не был его сыном, будь уверен, плевать бы я хотела, жив ты или мертв.

– Я должен уехать, – он начал заламывать руки. – Не знаю, как мне жить, если что то случится с Джо.

– Если хочешь, уезжай. Но без меня и детей. А когда ты вернешься, нас здесь уже не будет.

Ни единого окошка не светилось в особняке Хардеманов, когда она остановила машину перед парадным входом. Выключила двигатель, вышла из кабины.

Сопровождаемая серой тенью, отбрасываемой ее фигурой в лунном свете, поднялась по ступеням. Нажала кнопку звонка. Из глубины дома донеслась переливчатая трель.

Она подождала, но дверь не открылась. Вновь позвонила. С тем же результатом.

Салли вытащила из сумочки сигарету, закурила.

Спустилась по лестнице, оглянулась на дом.

Тишина и покой, ни огонька. Она направилась к двери черного хода, ее высокие каблуки утопали в гравии подъездной дорожки.

Зашла за угол и увидела свет в комнате на втором этаже. Она знала, что это окно маленькой гостиной, примыкающей к спальне Лорена, где по утрам он пил кофе и просматривал газеты.

Наклонившись, Салли подобрала несколько камешков и бросила их в окно. В тишине ночи они забарабанили по стеклу.

Мгновением позже окно распахнулось, из него выглянул Лорен, всматриваясь в темноту.

Снизу он казался еще выше и массивнее. Она не сразу поняла, что Лорен не видит ее, стоящую в тени. Сердце учащенно забилось. «О боже! – пронеслось в голове. – Что я ему скажу!» – она с трудом подавила желание убежать прочь.

– Кто тут? – громыхнул его голос.

И тут же она выступила под бледный свет луны, неожиданно хихикнула, ей стало очень весело.

– Ромео, о, Ромео, – процитировала она. – Где ты, Ромео?

Мгновение он молча смотрел на нее, потом расхохотался.

– Жди меня, сейчас я буду с тобой.

И, перемахнув через низкий подоконник, спрыгнул вниз.

– Лорен! – в испуге вскрикнула она.

Но он уже приземлился на четвереньки и поднимался, когда она подбежала к нему.

Он улыбнулся, вытер руки о брюки, словно мальчишка.

– Совсем как Дуглас Фэрбенкс, не так ли?

– Ты сумасшедший! – выдохнула Салли. – Ты же мог разбиться!

Он глянул на окно, снова на Салли.

– Пожалуй, ты права, – он снова рассмеялся. – Но мне хотелось выпрыгнуть из окна с тех пор, как я построил этот дом, да вот не находилось подходящего предлога, – он потер руки.

– Дай ка мне взглянуть, – она взяла его руки, поцарапанные, грязные, в свои. – Тебе больно?

– Пустяки, – он взял ее за руку и зашагал к парадному подъезду. – Пошли в дом.

– Как же мы войдем? Я звонила дважды, но никто не открыл дверь.

– Слуги еще не вернулись, а дворецкий ушел после обеда.

Они поднялись по ступеням.

– Так как же мы войдем?

– Просто, – он повернул ручку, и дверь открылась.