– Как ты вульгарен.

– При чем тут вульгарность? Мне просто надо просраться. Где у нас слабительное?

– Я его выбросила. Ты сам себе вредишь, изо дня в день принимая экс лаке. Твой организм разучился функционировать естественным образом.

– Значит, купи его снова, – рявкнул он. – Я не могу функционировать естественным образом после двадцати одного года семейной жизни, так что прошу тебя признать это как факт, – и он вернулся в ванную, громко хлопнув дверью.

Мейми вошла в спальню с полным подносом. Осторожно опустила его на кровать рядом с Джейн Уэйман.

– Доброе утро, миз Уэйман, – широкая улыбка осветила чернокожее лицо. Она бросила короткий взгляд на дверь ванной. – Как сегодня миста Уэйман?

Джейн пожала плечами. Взяла гренок.

– Как всегда.

– Бедный, – сочувственно покивала Мейми. – Если б он разрешал мне готовить ему на завтрак овсянку. Лучшего средства от запоров не найти.

– Ты его знаешь, – она густо намазала гренок джемом. – Он лишь пьет кофе.

– Потому то у него такой крепкий желудок, – Мейми направилась к двери. – Скажите ему, что он должен есть на завтрак овсянку.

Едва служанка закрыла за собой дверь, зазвонил телефон. Джейн сняла трубку.

– Слушаю, – раздраженно бросила она, но тон ее сразу же переменился. – Нет, Лорен, все нормально. Я проснулась и завтракаю. Сейчас позову Дэна.

Звать ей не пришлось. Он уже выглядывал из ванной, с еще оставшейся на одной щеке мыльной пеной. Электрических бритв он не признавал.

– Лорен, – она закрыла рукой микрофон. – Почему он звонит так рано?

Уэйман не ответил. Пересек спальню, взял трубку, поднес ее к уху, выпачкав в пене.

– Доброе утро, Лорен, – он вытер пену с трубки свободной рукой. – Как долетел?

– Нормально. Но рейс задержали на два с половиной часа. Не смог бы ты позавтракать со мной и заодно ввести в курс дел, чтобы я мог подготовиться к сегодняшнему заседанию?

– Буду у тебя через двадцать минут, – и Дэн положил трубку на рычаг. – Лорен хочет, чтобы я позавтракал с ним, – пояснил он жене. – Сегодня заседание совета директоров, и ему нужно знать, как идут дела.

– Если б он уделял им побольше времени, а не шастал по всей Европе за своей английской шлюхой, ему не пришлось бы беспокоить тебя в шесть утра.

– Не стоит так говорить. В скором будущем нам всем придется принять ее как миссис Хардеман. Что ты тогда будешь делать?

– То же, что и теперь. Игнорировать ее. Бедная Алисия. Сколько она пережила.

– Бедная Алисия, – передразнил жену Уэйман. – За свои переживания бедная Алисия получит при разводе шесть миллионов долларов. Так что я ее ничуть не жалею.

– А я жалею. Всех денег мира не хватит, чтобы компенсировать ее страдания.

– По крайней мере мне больше не придется надевать к обеду смокинг, – он прошел в ванную, быстро добрился, вернулся в спальню, начал одеваться. – Включи радио и послушай транспортный прогноз на утро.

Джейн нажала нужную клавишу. Тяжелый рок заполнил комнату. Она уменьшила громкость.

– Я думаю, тебе не следовало уходить от «Форда».

Там во всяком случае тебе не звонили в шесть утра, да и запоры мучили меньше.

Он не ответил, засовывая рубашку в брюки. Подол попал в молнию.

– Черт, – выругался Уэйман, пытаясь расстегнуть ее.

– Кто знает, – продолжала Джейн, – быть может, ты уже стал бы там президентом.

– Никогда. Я не был у них в фаворе. Меня держали на мелочевке.