Последним пунктом повестки дня значилось «Одобрение перевода отдела конструирования и дизайна на Западное побережье». Лорен перевернул страничку лежащей перед ним программы заседания.

– Господа, прежде чем мы перейдем к пункту двадцать один повестки дня, я хотел бы сказать несколько слов.

Он выдержал короткую паузу, дожидаясь, пока все взгляды сосредоточатся на нем.

– Во первых, директора должны знать о тех потрясающих успехах, которых добился мистер Перино с экспериментальными автомобилями. Как вам наверняка известно, он переделал три серийных «сандансера» в более мощные, скоростные машины. Но он вам не говорил, скорее всего, из скромности, что ничего лучше их еще не сходило с конвейеров «Вифлеем моторс». И я полностью отвечаю за свои слова, господа, ибо сегодня утром имел честь проехаться за рулем одной из этих машин. Поздравляю вас, мистер Перино.

– Благодарю, мистер Хардеман, – сухо ответил Анджело.

Лорен подождал, пока смолкнет пробежавший над столом шепот.

– Скорее всего, никто из нас не осознавал потенциальных возможностей этого автомобиля. Как это ни странно, но мне указала на них моя дочь, сказав сегодня утром, что как то ночью она видела его на Вудвард авеню и ни одна машина не может сравниться с ним в скорости.

Вновь зашелестел одобрительный шепот.

– Не менее интересные новости сообщил мне мистер Бэнкрофт. Оказывается, торговцы автомобилями осаждают его просьбами прислать им новую модель, он получил уже три тысячи твердых заказов, которые, к слову, дадут нам два миллиона чистой прибыли, и полагает, что уже в текущем году без труда реализует десять тысяч таких машин.

Директора, улыбаясь, переглядывались друг с другом.

– Вот я и предлагаю добавить в повестку дня еще один пункт и одобрить незамедлительное начало производства «сандансера эс эс», учитывая ажиотажный спрос на эту модель.

Директора согласно закивали.

– Одну минуту, господа, – вмешался Анджело. – Мне кажется, нам не стоит пускать в продажу эти машины.

Сидевшие за столом изумились.

– Почему нет, мистер Перино? – выразил общее мнение президент одного из детройтских банков. – Насколько мне известно, производство такого класса автомобилей весьма прибыльно для «Доджа», «Шеви», «Америкэн моторс».

Анджело повернулся к нему.

– На то есть несколько причин. Первая – машина экспериментальная и в чистом виде продавать ее нельзя, так как у нее превышены нормы выброса вредных веществ. Обеспечение этих норм приведет к значительному снижению мощности. Но главное не в этом. Мы поставили перед собой задачу – построить новый автомобиль.

Автомобиль, который позволит нам вернуться в автоиндустрию. Более скоростная, форсированная модель этой задачи не решает. Рынок для таких машин невелик и, по моему глубокому убеждению, будет все более сокращаться из за ограничений, накладываемых необходимостью защиты окружающей среды. И я не думаю, господа, что из за нескольких долларов прибыли мы должны рисковать будущим нашего нового автомобиля, который, кивая на эту модель, будут незаслуженно обвинять в чрезмерном загрязнении воды, земли, воздуха.

Я, наверное, больше всех люблю быструю езду, но цель то у нас совсем иная. Мы готовим машину для массового покупателя, а не для считанных лихачей. Я думаю, сейчас не время создавать впечатление, будто мы более всего печемся о мощности мотора и рекордах скорости. На такое следовало идти семь лет назад. Сейчас уже поздно.

Банкир повернулся к Номеру Один.

– Не могли бы вы высказаться по этому вопросу, мистер Хардеман?

Лицо Номера Один напоминало маску. Пока Лорен и Анджело говорили, он что то рисовал в блокноте.