Салли приблизилась, поддержала его голову ладонью.

Он привалился к ней, дрожь постепенно стихла. Свободной рукой Салли включила холодную воду, смочила полотенце, приложила к его лбу. Лорен начал распрямляться. Мокрым полотенцем она стерла остатки блевотины с его губ и подбородка.

– Как я тут напакостил, – сказал он. Блевотина попала и на тыльную сторону крышки, и на края унитаза.

– Ничего страшного, я все уберу. Иди в комнату и ляг.

Когда через несколько минут она вышла из ванной, в ее спальне никого не было. По открытой двери она догадалась, что он у себя.

Лорен младший лежал на покрывале, прикрыв рукой глаза.

Она шагнула к нему.

– С тобой все в порядке?

Не получив ответа, повернулась, чтобы уйти.

– Не уходи, – прошептал он. – У меня такая слабость. Перед глазами все кружится.

Салли вернулась к кровати, посмотрела на него.

Бледное, потное лицо.

– Тебе нужно чем то наполнить желудок. Я попрошу принести чай с молоком.

Она дернула за кисть сигнального Шнура. Минуту спустя в дверях возник дворецкий.

– Принесите чай с молоком для мистера Хардемана.

– Да, миссис.

Когда за ним закрылась дверь, она повернулась к мужу.

– Давай я помогу тебе раздеться. Ты сразу почувствуешь себя лучше.

Как ребенок, он позволил ей раздеть себя и помочь натянуть пижаму. Постоял, пока она разбирала постель.

Улегся и укрылся до подбородка.

Дворецкий принес чай и молоко, поставил поднос в ногах Лорена. Тот сел. Салли налила ему полчашки чая, добавила столько же молока.

– Выпей. Тебе полегчает.

Пил он маленькими глотками, на щеках затеплился румянец. Когда чашка опустела, она вновь наполнила ее.

– Ты не будешь возражать, если я закурю?

Он покачал головой. Салли сходила в свою спальню, вернулась с сигаретой.

– Тебе лучше?

Он кивнул.

Салли глубоко затянулась, едкий дым неприятно щекотал ноздри.

– Извини, я не хотела причинять тебе боль.

Он не ответил.

– Честно говоря, я намеревалась просто уехать и оставить тебе записку. Я не хотела, чтобы ты об этом узнал.

И доктор обещал никому ничего не говорить.

– Ты забыла предупредить его, что и мне тоже ничего говорить не следует. Я никак не мог взять в толк, о чем идет речь, когда, встретившись со мной в клубе, он стал поздравлять меня.

– Так или иначе, я завтра уезжаю. Разводом займешься сам. Я подпишу любые бумаги. Мне ничего не нужно.

– Нет!

Салли изумленно уставилась на него.

– Никуда ты не поедешь.

– Но…

– Ты останешься и родишь ребенка. Как будто ничего и не случилось.

Салли предпочла промолчать.

– Скандал может повредить компании. Мы сейчас пытаемся получить в банке пятьдесят миллионов для подготовки производства модели 1930 года. Ты думаешь, кто нибудь ссудит нам такие деньги, если эта история выплывет наружу? Все банки отвернутся от нас, будь уверена. А отец убьет меня, если своими действиями я лишу компанию столь важного займа.

Потом они долго сидели в тишине. Салли докурила одну сигарету, взяла вторую.

– Почему ты ничего не делала? – наконец спросил он. – Почему так долго тянула?

– Когда я узнала, что беременна, было уже поздно.

Ни один доктор не взялся бы за это. После рождения ребенка у меня сбился цикл.

– Ты не собираешься сказать мне, кто отец?

Она покачала головой.

– Нет.

– И не надо, – он усмехнулся. – Я и так знаю.

Салли молчала.

– Это он.

Лорен не назвал отца по имени, но Салли и так все поняла.