– Для вас я – Игорь, – густой, дружелюбный баритон. – Я давно мечтал встретиться с вами. Нам о стольком надо поговорить. Я хочу, чтобы вы рассказали мне о новом автомобиле.

– С этим можно и подождать, – вмешалась Энн. – Делами займетесь завтра.

Вновь заиграла музыка.

– Игорь, ты танцуешь с Алисией, – скомандовала Энн и взяла Анджело под руку. – Я хочу поближе познакомиться с новым человеком в Детройте.

– Вы слишком много времени уделяете журналам, – улыбнулся Анджело.

– Разумеется, – кивнула Энн. – А чем еще американцы могут занять свое время в Европе? Они читают журналы, тем самым поддерживая связь с Америкой.

– Они могут вернуться домой.

– Какой вы, однако, ловкий, – улыбнулась Энн. – Так быстро сменили тему нашего разговора. Но от меня вы легко не уйдете. Я видела статью в «Лайфе». О Делориане из «Шеви», Якокке из «Форда» и о вас. Они написали правду о вашем дедушке? Он действительно был торговцем спиртным и поставил свой товар на свадьбу моих родителей в этом самом доме?

– Это ложь, – ответил Анджело. – Он был вовсе не торговцем спиртным, а бутлегером.

Энн рассмеялась.

– Вы мне нравитесь, Анджело. Теперь я вижу, почему вы так дороги дедушке.

В час ночи раздвинулись гигантские портьеры, открывая роскошный буфет и обеденные столики. Еще через полчаса начался концерт.

Дирижер оркестра что то сказал в микрофон, но даже мощные динамики не смогли перекрыть шума за столами. Он повернулся к одной из кулис временной сцены.

Женщину, вышедшую на сцену, узнали все присутствующие. Не один год каждую неделю они видели ее лицо на экране телевизоров, и она даже рекламировала продукцию одной из крупнейших автостроительных фирм. Она запела, но никто не слушал ее, да и не хотел слушать, все были поглощены своими разговорами и едой.

Лорен, покачиваясь, стоял у края сцены. Он видел, что женщина поет, но при всем желании не мог разобрать ни слова. Он подошел ближе, чуть ли не к микрофону, но по прежнему ничего не слышал. Тут он разозлился.

Быстро залез на сцену, шагнул к певице. Та смотрела на него, не понимая, в чем дело. Он поднял руку, и музыка смолкла. Повернулся и посмотрел на своих гостей.

Никто не обращал внимания на происходящее на сцене. Лорен наклонился, взял ложку с ближайшего столика и забарабанил ею по микрофону. Постепенно шум стих.

Он оглядел зал, лицо его пылало от злости.

– А теперь слушайте, обжоры вы этакие! Я заплатил пятнадцать тысяч долларов, чтобы эта милая дама приехала из Голливуда и спела для вас. Так что теперь заткнитесь и слушайте!

Мертвая тишина упала на зал. Нигде не звякала даже вилка или нож. Лорен повернулся к певице, поклонился.

– Теперь все в порядке, мадам. Вы можете петь.

Вновь заиграл оркестр, и ее мягкий голос наполнил зал. Лорен сошел со сцены, споткнулся на последней ступеньке, едва не упал, но устоял на ногах и направился в бар. Его шатало из стороны в сторону.

Анджело, оказавшийся в баре, протянул руку, чтобы поддержать его.

Лорен дернул плечом.

– Все нормально, – и, бросив бармену: «Шотландское со льдом», уставился на Анджело, словно увидел его впервые. – Неблагодарные мерзавцы, – пробормотал он. – Никогда не ценят того, что для них делаешь.

Анджело промолчал.

Лорен взял бокал, пригубил.

– Хорошее шотландское. От него по утрам не бывает похмелья, не то что от канадского виски. Тебе стоит попробовать.

– У меня похмелье от всего, – отшутился Анджело. – Даже от «кока колы».

– Неблагодарные мерзавцы, – повторил Лорен, оглянувшись на гостей.